Первая исповедница
Шрифт:
Он засмеялся и спросил, а как, по ее мнению, все эти вещи появились впервые. Где зародились правила? Откуда появились формулы? Как впервые были открыты методы?
Кто сотворил первый щит? Кто первым использовал дар для восстановления сломанной кости? Кто первым использовал огонь волшебника?
Творцы, сказал ей Барах, впервые поняли все это и даже более. Они создали формы магии, которые впоследствии другие продолжили перенимать, копировать и использовать. Таким образом, что сначала было удивительным, постепенно стало общим, в конечном итоге приобретая правила, формулы и методы. Но именно творческие способности творцов впервые указали путь. Творцы создают новые рецепты. Те, кто не может владеть магией творчески, вынуждены
Магда помнила энтузиазм в его голосе, когда он говорил ей об этом. Изготовление вещей было в его душе. Создание нового казалось ему искрой жизни.
— Барах сказал мне, что без творцов не будет новых заклинаний, и магия навсегда будет ограничена теми простыми вещами, которые бесконечно копировались. Он сказал, что творцам требуется придумывать и создавать то, что никогда не существовало.
Исидора улыбнулась, кивнув.
— Это секрет о магии, который большинство людей, даже большинство одаренных, не понимают. Вещи, созданные творцами, бесконечно имитируются, копируются до тех пор, когда люди перестают думать, откуда такие вещи возникли. Люди, которые всю жизнь жили с определенной формой магии, склонны считать, что она всегда существовала.
— Я полагаю это потому, что истинные творцы, такие как мой муж, встречаются крайне редко.
— Вы исключительная личность, Магда Сирус. Вы, кажется, знаете об этом больше, чем большинство одаренных, с которыми я когда-либо сталкивалась.
— Я бы никогда не поняла этого, если бы Барах не учил меня. Это была тема, близкая его сердцу. — Магда покачала головой, вспоминая некоторые из вещей, созданных Барахом. — Он делал такие красивые вещи. У меня до сих пор хранятся его инструменты. С тех пор, как он умер, я иногда подхожу к рабочему столу и беру их в руки, пытаясь почувствовать частичку мужа.
Исидора улыбалась, слушая.
— Хотела бы я знать его.
Улыбка Магды исчезла.
— Некоторые вещи, которые он делал, пугали меня.
Исидора нахмурилась.
— Правда? Какие, например?
Магда погрузилась в воспоминания.
— В начале войны, Барах создал болезненно красивый амулет из драгоценных металлов, окружающих кроваво-красный рубин. Несмотря на его мастерство, красоту, сложность, этот амулет, в то же время, был окружен значением, которое я даже не смогла хотя бы немного понять. Тем не менее, я знала, насколько важен амулет для Бараха, потому что он всегда носил его. Однажды ночью, после особенно разочаровывающего отчета от одного из волшебников, я нашла его, стоящего у окна и глядящего на луну. Я знала, о чем он думал — как часто бывало, о Храме Ветров в подземном мире. Он сжимал амулет в кулаке. Я спросила, что значит для него амулет, каково его значение. Сначала я думала, он не собирается отвечать. Но потом, западающим в память голосом, он сказал, что амулет олицетворяет танец со смертью. Я была в ужасе от этого. Он сказал, что танец со смертью это путь Боевого Чародея. Я сидела на полу перед ним этой ночью, он стоял, глядя в окно, а я сидела, прислонившись к стене под ним, держа его за руку, в то время как он сохранял личные мысли в тайне и сжимал амулет в другой руке. Он был замечательным человеком, человеком, которого я, во многих отношениях, не думаю даже, что знала по-настоящему. И теперь его нет.
Исидора нежно коснулась ее руки.
Магда встрепенулась от мыслей, чтобы взглянуть на говорящую с духами.
— Я надеюсь, что вскоре вы увидите его дух… по крайней мере, чтобы дать мне необходимые ответы, или хотя бы те, которые помогут найти верное направление.
Исидора сочувственно пожала руку Магды.
— Мы найдем ваши ответы, Магда. Вы найдете путь к нужному человеку, человеку с правильными взглядами.
Глава 35
Магда выбросила из головы мысли о Барахе, возвращаясь к насущной проблеме.
Она не могла
— Так что насчет вас? Что случилось с Мерриттом? Смог ли он помочь вам в попытках найти пропавшие души Гранденгарта?
— Ну, я наконец нашла его, — она указала пальцем прямо в потолок, — прямо под южным валом, из всех возможных мест, Мерритт, казалось, обезумел от своих проблем, но был достаточно добр, чтобы впустить меня и выслушать. Он слушал, как и вы, намного более серьезно, чем Совет. Предполагаю, люди примерно вашего возраста, способны воспринять вас куда серьезней. Он много не говорил, когда я рассказала о случившемся. Уставился на свой красивый меч, лежащий на столе, слушая меня. Задал несколько вопросов, хотя, как я поняла из этих вопросов, возможно, он даже больше, чем я, продумывал последствия исчезновения тел и духов из подземного мира. В некотором смысле, его беспокойство заставило меня волноваться еще больше и укрепило убежденность в том, что необходимо что-то делать.
Когда я закончила рассказ, он спросил, что, по-моему мнению, он может сделать, чтобы помочь. Я ответила, что верила: есть угроза, которую каждый игнорирует. Он не стал спорить. Я сообщила ему, что благодаря моим способностям колдуньи и говорящей с духами, думала, что исключительно понимаю проблему, понимаю то, что Совет не воспринял всерьез. Он, казалось, считал так же. Я сказала ему, что верила в причастность врага в изменении мира мертвых, но сначала не могла прийти к поиску истины, пока, наконец, не начала рассматривать свою способность, как способ делать то, в чем раньше никогда не было нужды. Я рассказала ему, как пришла, в конце концов, к понимаю, что необходимо искать мертвых в мире живых и что нужен новый способ использования моих способностей, который я прежде даже не могла себе представить. Вплоть до этого момента, он с огромным интересом слушал то, что я ему рассказывала, но теперь он стал еще внимательнее.
Магда и не сомневалась в этом.
Исидора осознанно улыбнулась.
— Полагаю, я пыталась обратиться к его природе творца, пыталась говорить с ним на языке, который он понял бы и принял во внимание. Казалось, это сработало, когда он неожиданно заинтересовался рассказом. В конце я поведала ему, что пришла, чтобы разобраться в дальнейшем. Я сказала, что мне нужен новый способ видеть, видеть то, что другие не могут, и чтобы этого достигнуть, мне необходимо избавиться от зрения в этом мире. Чтобы видеть, мне нужно сначала ослепнуть. Я сказала, что хочу, чтобы он сделал это. Мерритт был шокирован и разозлен неожиданной просьбой. Он отказался слушать что-либо еще. Проводил до двери и прогнал.
Магда впервые подумала о Мерритте лучше.
— Некоторое время я постепенно привыкала к мысли о смене одного вида зрения на другой и признала необходимость этого. Я привыкла к этой мысли. Но поняла, что это была шокирующая просьба, поэтому на время я оставила Мерритта в покое, чтобы он подумал о моих словах. Знала, ему требуется время, чтобы обдумать все это. Через некоторое время я вернулась к нему. Я хотела бы дать ему больше времени на обдумывание, но знала, что время работает против меня — против всех нас.
Прежде, чем он смог произнести что-либо или прогнать меня, я попросила его сначала сказать мне одну вещь. Он скрестил руки и смотрел на меня, ожидая, когда я задам свой вопрос. Он высокий мужчина, вы больше походите на него, чем я. На мгновение, мне было сложно совладать с голосом под пристальным вниманием его ореховых глаз. В конце концов, получилось, конечно, и я попросила его рассказать мне, почему войска генерала Куно забрали тела наших людей. Он смотрел на меня очень долго. Наконец волшебник ответил тихим голосом, что боится даже представить. Я согласилась с ним и попросила у него впустить меня для объяснений.