Первая гастроль
Шрифт:
– Значит, для того чтобы узнать информацию, ты готова со мной спать. Интересно. – Он мурлыкал себе под нос очевидные вещи. – Насколько я понимаю, мы ищем судно, швартующееся в порту раз в месяц. Необходимым условием является наличие на борту холодильной камеры, а также то, что оно следует в один из европейских портов.
– Это лишь гипотеза. Главное условие: оно должно отойти от берега в течение нескольких часов после убийства Александры.
– Понимаю. – Закатаев уставился в сводку за май этого года. –
– Мы с моим знакомым капитаном склонны полагать, что это небольшое рыболовецкое судно с экипажем в десяток человек.
– Предположим. Я сейчас помечу все, что у нас есть подобного рода, и сброшу в отдельный файл.
Получили семь названий.
– Из этих семи один ходит подо мной, еще двух капитанов я знаю лично и могу гарантировать, что дальше турецких берегов они не ходят. Остается четыре судна. Два сейнера, оба выгружались здесь. Постоянно снабжают местные базары рыбой... И еще пара судов, одно из которых ходит под корейским флагом, порт приписки – Пусан. Другое приписано к порту в Каннах.
– Франция? Что они тут делают?
– Торговое судно, задекларированный груз – парфюмерия. Шестьдесят тонн духов и одеколонов. Все суда отошли от берега в день убийства и взяли курс в родные порты.
– И когда они снова здесь появятся? – Дарья нервно постукивала босой ногой по паркету.
– Сейчас. – Он стал снова лупить по клавишам. – Корейцы зашли к нам в первый раз, а французы регулярно раз в три месяца наведываются. Если ты спросишь меня, может ли у них на борту быть холодильник, я скажу тебе, что да, потому как экипаж вряд ли питается только макаронами и чаем.
– И шеф-повар хранит органы вместе с замороженной говядиной. Лихо. Кто еще нас оставил позавчера в первой половине дня?
– Слушайте, а почему бы вам с инспектором не поразмыслить тогда над тем, что куда легче затащить жертву на корабль, а труп просто утопить в море. Никто никогда не найдет пропавшего человека.
– Так, наверное, и поступают с девочками, а их уже набирается, по данным капитана, одиннадцать. Этих же выставили напоказ, даже не ленятся звонить на телевидение, чтобы те приехали заснять ужас.
– Что-то я такого даже в газетах не читал. – Дядя шкаф с шумом выпустил воздух. – Можешь ночевать здесь, а я поехал домой. Ничего из твоей затеи не выйдет.
– Просто придется снова лететь в Саратов...
* * *
В городе на реке, в отличие от города на море, у Дарьи не было союзников в органах. Обидно. Хотя бы с тех позиций, что Саратов был ее родным городом. Здесь надо было пробивать все одной, не надеясь на поддержку. Самое большее, на что были способны местные сотрудники УВД, так это трахать ее в служебном помещении. Дальше своего...
Показавшись на глаза маман и выслушав исполненную обреченности речь о том, что она стала неуправляемой, Дарья отправилась на свидание с Коржиком и его сожительницей.
Мужика не оказалось дома, зато была Маня.
– Привет! – Она удивленно смотрела на Данилову. – Заходи.
– Не ожидала меня увидеть так быстро?
– Шутишь. Рома уже третий день спит с пистолетом под подушкой. Из дома выходит только он. Купит продукты и бежит обратно. Ты узнала, что это такое?
– А-37.
– Чего? Лекарство, значит. Вот я витамины знаю, ЛИВ-52, индийские. То же самое, да?
– А как же собачка, которая сдохла?
– Значит, не витамины, – сообразила наконец-то недалекая Маня.
– Это консервант.
– Зачем?
Дарья рассказала все, что сочла необходимым.
Судя по тому, что на столе после того, как чай наконец был разлит по чашкам, остались две большие лужицы, можно было судить о явно нестабильном душевном состоянии сожительницы Коржика.
– И сколько это стоит?
– Вещество новое. Вероятно, очень дорого.
– Ну, все, хватит. – Маня решительно вытащила из шкафа в коридоре большую сумку и стала кидать в нее упаковки. – Пока не вернулся, пойду и выкину на помойку. Я уже устала бояться.
Дарья не останавливала ее.
– Скажи, где в вас врезался «КамАЗ»?
– По этой трассе обычно идут машины на юг. Волга-то на юг течет. Мы ехали отдыхать вниз по реке.
– Все дороги ведут на юг.
Когда весь препарат был собран, получилась увесистая ноша килограмм в двенадцать. Но для Мани это не было чем-то очень уж серьезным.
– Пошли, поможешь, – предложила она, утирая со лба испарину.
– Может, кинем ко мне в машину? Я дам тебе за это пятьсот долларов. Ему скажешь, что утопила в реке.
Перспектива подзаработать взяла верх.
– Давай хоть так, а то от него денег на шмотки не дождешься. Все копит на «Мерседес».
Только они вышли из подъезда, к дому подъехал Рома вместе с каким-то парнем.
– Это вы, бабы, чего несете?! – Он еще не успел вылезть из машины, а уже орал, возбужденный собственной подозрительностью.
Они замерли посреди двора, словно две воровки, пойманные на месте преступления.
Двое мужчин стояли напротив двух женщин, которые продолжали держать в руках большую сумку с ампулами.
– Отойди, – бульдозерно попросила Маня своего кавалера, сжимая свободную от ноши правую руку в кулак.
Парень плавно переместился к ней и проткнул ножом платье чуть выше талии.
Маня взвизгнула от боли и бросила сумку. Дарья освободилась от ноши и, отступив на пару шагов, полезла в сумочку за баллончиком.