Первая гастроль
Шрифт:
Хотелось есть.
– Пошли, – просто объявила она.
Как оказалось, ему было шестьдесят девять, ей шестьдесят шесть. Оба всю жизнь занимаются экологией. Сюда приехали обменяться мнениями по поводу экобаланса в морях.
– Вы так легко перевели с корейского! Это, наверное, очень сложно?
Йоко-сан и его жена Митори рассмеялись.
– Витамины из Японии, – скалясь, ответил он. – Вы ошиблись с определением языка.
Вообще-то, ошиблась не она, но какое это имеет теперь значение.
– Вы не
– Только в том, что покупаю для себя.
– А эти витамины вам приходилось принимать?
Японец закивал головой и показал на жену.
– Я принимать, – согласилась Митори, показывая белые, но не очень ровные зубы.
– Какого цвета жидкость вам кололи?
– Никакого цвета, как вода, – услужливо сообщила еще шустрая для своих шестидесяти шести Митори.
Парочка почуяла какую-то более существенную проблему, нежели простой перевод на коробке.
– Простите, вам продали подделку? – Йоко ловко управлялся с форелью и время от времени прикладывался к саке. Он ел то, что привык есть дома. Все то же самое, может быть, только приготовлено несколько иначе, на его вкус, но пища для японца была вполне традиционной: рыба, саке, рис – этим живет Восток.
– По-видимому, да, – ответила Дарья.
* * *
Она не стала валяться на огромной кровати. С одной стороны, ей хотелось понежиться, но неуемное любопытство взяло верх, и уже в девятом часу утра она сидела напротив Аверкина.
Молодой и перспективный почему-то не обращал никакого внимания на ее ножки и предпочел углубиться в толстенный справочник.
«Наверное, они тут, на юге, так пресыщены голыми телами, что и не замечают коротких юбок».
– Вы хотите от меня просто-таки моментального разрешения вашей проблемы, – пробурчал он, глядя в книгу. – Мне нужны деньги, чтобы проводить анализы. Нельзя же вот так за здорово живешь взять и точно сказать, что это за дрянь такая.
– И много надо денег? – Дарья выполнила известный трюк Шарон Стоун, с той лишь разницей, что трусики на ней все-таки были.
Тем не менее Кирилл Викторович на этот раз среагировал. Зрачки его расширились, а грудная клетка так и замерла на вдохе.
– Вообще-то, долларов триста хватило бы.
Дарья, не колеблясь, отдала деньги.
– Когда будет результат?
– Завтра, если ничего сложного не предвидится. Надеюсь, Генералов ничего не узнает?
Дарья пожала плечами:
– Пусть так. Не узнает. Но мне надо узнать, что в ампулах.
* * *
Капитан чадил сигарой в непосредственной близости от трупа. Дарья не могла долго смотреть на то, что когда-то было Александрой Кемеровой, и отошла в сторону. Девушку, точно так же как и Анну, выпотрошили.
– Из тех, что мы знаем, это вторая. – Сыщик набросил простыню на безупречное лицо жертвы и поднялся.
Выйдя
– Как у нас с переводом?
– Я нашла тут на побережье японскую пожилую пару. Господин Йоко-сан уверяет, что на пачке речь идет о витаминах. Его жена принимала этот препарат и уверяет, что цвета у него никакого нет. У нас же ампулы с желтой жидкостью.
– А что там наш ученый?
– Обещался закончить завтра.
– Завтра, завтра. Ненавижу это слово. Пора начать вести разговор как минимум о маньяке-потрошителе с медицинским образованием. Вынимают все внутренние органы, а потом зашивают. Выродки. И речь, заметь, идет о женщинах. Ни одного мужчины. Только женщины. Женщины пропадают, женщин режут. Заметь, Дарья, тех, кого режут, мы быстро находим, а вот тех, кто исчезает, сколько ни ищем, все безрезультатно. За несколько месяцев ни одной зацепки. Анна ведь была знакома с Александрой?
– Скажем, они могли встречаться в бассейне. Могли претендовать на одного и того же мужчину.
– Это на кого же? Не на нашего ли Пашу?
– И на него, и на убитого директора.
Глубоко затянувшись, капитан остановился посреди небольшой парковой аллеи.
– Преступники не очень-то заботятся о том, чтобы мы долго искали тело.
– И что из этого?
– Если хотят, чтобы тело нашли, значит, это кому-нибудь нужно. Хотят напугать, поставить на вид. Вон, видишь? – Он кивнул на подъехавших работников телевидения. – Снова будет репортаж.
– И, вероятно, его снова порежут. Покажут все мельком, чуть-чуть напугают общественность, и все на этом. Вот увидишь, не скажут, что тело нашли около фонтана в городском парке под огромной ивой, брякнут более примитивно: в центре города.
– Поживем – увидим.
Тут ее озарило:
– Может, это отчет о проделанной работе?
– Да-а-а? – Сигара замерла в углу рта и, кажется, даже перестала дымить.
Капитан крикнул лейтенанту Панкратову, чтобы тот подошел к нему.
Как только начинающий сыщик материализовался около носков остроносых туфель начальника, Антон Борисович обозначил ему фронт работ:
– Вон, видишь, оператор с камерой ходит? Рядом с ним щуплый, бритый под ноль Олег Налетов – звезда местного телевидения.
– Угу.
– Сейчас блокируешь им работу на пять минут, после этого я к вам подойду. И не вздумай ответить хотя бы на один вопрос.
– Понял, – промычал Василий по батюшке Иванович и зашустрил к работникам масс-медиа.
Дарья видела, как лейтенант закрыл рукой объектив камеры и начал что-то объяснять недовольному Налетову.
– Неужели у нас все еще закрытое общество?! – Фраза, отражающая нешуточное возмущение сторонника папарацционистической демократии, долетела до ушей капитана и послужила сигналом к началу наступления.