Пермская обитель
Шрифт:
Когда она возвращалась в общежитие, на остановке в троллейбус вошла моложавая эффектная женщина. В красном брючном костюме, лицо почти профессионально украшено косметикой. Янина поневоле залюбовалась ею. В это время троллейбус дернуло, и женщина, как бы ища опору, обхватила Янину руками, тесно прижавшись к ней. Она с улыбкой извинилась, не делая попыток убрать руки и отодвинуться. Янина не сопротивлялась, ей было приятно ощущать эти горячие ладони и сладкий запах. Они разговорились.
Вечером Янина поехала на вокзал и сдала билет в кассу возврата.
Вера была научным сотрудником в научно-исследовательском
Постепенно она примелькалась в этих кругах, появились знакомые. А однажды Янина с радостью увидела земляка из Перми.
Этого парня она знала только в лицо. Иногда тот появлялся в их музыкальном училище.
Это привычная картина: люди могут жить в одном доме или где-то рядом, знать друг друга в лицо и при этом оставаться незнакомыми. Стоит же им повстречаться где-нибудь в другом районе, они обменяются понимающими улыбками. Встретятся в другом городе — обязательно разговорятся. Бывает даже, что и за границей столкнутся. Ну, тут уж они превращаются прямо-таки в закадычных друзей.
Янина поведала земляку о своей неудаче с поступлением в Гнесинку. Он представился — его звали Артур, рассказал о том, что подрабатывает в разных клубах диджеем, крутит пластинки, имеет кое-какое отношение к шоу-бизнесу, захотел послушать ее песни.
Янина с гитарой, как солдат с ружьем, не расставалась, носила ее в чехле за спиной, словно рюкзак. Не столько знала, сколько надеялась, что в любой момент могут предложить прослушаться или даже выступить. Нельзя, чтобы тебя застали врасплох. Была она с гитарой и в тот раз, когда повстречалась с Артуром. Столкнулись в дверях «Гнезда глухаря»: она уходила, он пришел. Артур предложил ей вернуться.
— Возвращаться — плохая примета, — процитировала она Вознесенского.
— Где же я вас послушаю?
— Можно прямо на улице. Сейчас в Москве и не такое увидишь.
Они пошли на Тверской бульвар и средь бела дня устроили прослушивание под аккомпанемент мчащихся по обе стороны машин и фланирующих прохожих.
Послушав несколько песен, Артур искренне похвалил:
— Мне нравится. Каждая даст десять очков вперед многим из тех, что крутят по радио и телевидению. Но прорваться туда трудно, хороших знакомых там у меня нет, а без связей там делать нечего. Я знаю некоторых эстрадных певцов и попробую вам помочь. Если кто-нибудь согласится взять ваши песни в репертуар, это будет хорошая реклама.
Артур сказал, что сейчас живет за городом и телефона у него нет. Пришлось Янине оставить ему номер Веры, хотя та предупреждала, что этого делать не нужно. Вечером Янина повинилась и рассказала о важности своего поступка. Некоторое время Вера дулась, особенно потому, что знакомый был мужчиной, потом смирилась.
Вскоре Артур позвонил и сказал, что договорился о встрече Янины с Людмилой Репиной.
Янина о таком и думать не могла. Репина входила если не в тройку, то уж в первую десятку самых известных наших певиц — это точно. В свое время ее очень часто показывали по телевидению. Выглядела Репина
— Какое вы имеете право оскорблять наших мужчин?!
Затем вернула ошарашенной Людмиле микрофон и вернулась на свое место в зал.
— А чем же я их оскорбляю? — спросила певица. Тогда женщина приложила руки ко рту рупором и крикнула через весь зал:
— Не надо показывать задницу!
Репина оглядела себя, посмотрела на эту толстуху и сказала:
— Не такая уж у меня плохая задница, чтобы оскорблять ваших мужчин.
…Перед встречей со звездой обычно сдержанная Янина заметно волновалась. На деле же все оказалось совсем не страшно. Людмила Николаевна вела себя очень приветливо и душевно. Угостила Янину кофе с печеньем, рассказывала про всякие курьезы. Из исполненных гостьей песен остановилась на трех, попросила Янину принести ей слова и партитуры. Девушка хотела сама встретиться с ансамблем, но Репина была против. Сказала, музыканты у нее с фордыбачинкой, она в них постепенно разочаровывается и скоро возьмет себе другую группу. Вот с той Янине обязательно придется сотрудничать. Пока же будет иметь дело только с ней. Как только Репина разучит ее песни, то сразу заплатит гонорар. Сумма была названа просто умопомрачительная. Янина покидала ее квартиру, как на крыльях.
— Я передала ей слова и ноты трех песен: «Любовь — извечная загадка», «Ослепительное солнце» и «Осенняя элегия», — рассказывала вызванная на допрос в угро МВД Муромцева. — Потом несколько раз звонила Людмиле Николаевне, заставала с трудом. Она говорила, что заплатит мне гонорар, назначала день встречи и сама же в последний момент отменяла под разными предлогами: то муж болен, то срочно уезжает на выступление, то денег нет. Так я ничего и не дождалась.
— Вы рассказывали об этом кому-нибудь? — спросил Грязнов.
— Да. Когда я плакалась в жилетку, знакомые поднимали меня на смех. Говорили, что денег я не дождусь, меня надуют. Так многие звезды наживаются на неопытных, начинающих авторах. Только те, по наивности, способны передать песни из рук в руки, предварительно не зарегистрировав их в агентстве по охране авторских прав. Наслушавшись этих советов, я пошла в агентство и там узнала, что мои песни уже зарегистрированы Репиной на свое имя. Теперь ничего нельзя доказать. Тем более что певица погибла.
— Доказать-то, положим, можно, — успокоил ее Вячеслав Иванович. — Кому вы рассказывали про свои злоключения с Репиной?
— Вообще-то я по натуре сдержанный человек. Но тут, видимо, очень нуждалась в поддержке, поэтому рассказывала многим. Все, разумеется, были на моей стороне.
— Конкретнее, кому?
— В основном бардам, с которыми знакома по клубам. Мы знаем друг друга по именам, а фамилии я даже назвать не могу.
— Артуру, конечно, рассказывали.