Пермская обитель
Шрифт:
— Понимаю, что ты хочешь сказать. Но в данных ситуациях было логично, если бы в состояние аффекта пришла Муромцева, у которой украдены песни. Или Козельская, которую отстранили от выступления. Но Сереброва-то эти факты непосредственно не задевали.
— Ты свои выводы формулируй не для меня, а для суда.
Они, не сговариваясь, поменялись ролями.
— Серебров очень переживал за друзей. Он мечтал о чистоте нравов в искусстве.
— Но всему ведь есть предел, Саша. Я понимаю, что Дергач мерзок, недостоин снисхождения. Но с него и взятки гладки — это малоразвитое существо.
— Правильно! А Серебров — высокоорганизованное, тонкая натура. Поэтому он и принимает отклонение от идеала близко к сердцу. Мстить за других отчасти даже почетнее, чем мстить за себя, за свои интересы. Тем более, когда речь идет о женщинах. — Александр Борисович помолчал. — Все же в том, что за убийство, совершенное в состоянии аффекта, предусмотрено менее строгое наказание, есть высшая справедливость.
— Ты отправишь его на психиатрическую экспертизу? — осторожно, словно боясь нанести преступнику вред невольной подсказкой, спросил Гордеев.
— Нет. Он не сумасшедший.
Когда адвокат ушел, Турецкий вновь принялся за обвинительное заключение. Он долго просматривал Уголовный кодекс, прежде чем остановился на статье 61 — обстоятельства, смягчающие наказание. Здесь его внимание привлекли три пункта. Первый из них, «д», звучал так: «…совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств либо по мотиву сострадания». Избиение Дергача — это тяжелые обстоятельства, в остальном просматриваются мотивы сострадания. В пункте «з» говорилось о противоправности или аморальном поведении потерпевшего, явившегося поводом
В следующей статье кодекса говорилось о том, что при наличии смягчающих обстоятельств и отсутствии отягчающих срок наказания не может превышать трех четвертей максимального срока наиболее строгого вида наказания. Судьи найдут, как позолотить пилюлю, но Гордееву придется мобилизовать все свое недюжинное мастерство. Как ни крути, выходцу из «Пермской обители» предъявлено обвинение по статье 105 — «преднамеренное убийство».
Турецкому вдруг подумалось, что музыкальную «Пермскую обитель» можно сравнить с литературной «Пармской обителью» Стендаля не только по созвучию. Пять лет назад Андрей напоминал Фабрицио, который, отправляясь на поле Ватерлоо, был воодушевлен высоким и благородным порывом — хотел помочь освобождению своей родины. Но будучи романтиком до мозга костей, он не захотел принять теневых сторон той войны, ее грязи, крови, интриг. Жаждущий подвигов, заметных свершений, осуществления мечтаний о славе, юноша пережил полное крушение надежд. Отрезвляющие удары один за другим сыпались на его бедную голову. Пережив разочарование, он, носивший на себе печать таланта, предался бессильной ярости.
Подобно тому как уроженца Пармы воодушевляла идея освобождения родины от врагов, юноша из Перми пытался очистить от скверны искусство.
Закрыв папку, Турецкий посмотрел на стандартную обложку со словами «Уголовное дело… Сереброва…». Будь его воля, он обозначил его по-другому: «Дело шоу-бизнеса».