Периферия

Миндаль Саша

Где-то вдалеке маячила светящаяся точка. Твердислав действительно выехал со всеми, кого смог поднять. "По тёмным улицам летит Ночной Дозор…" Осталось продержаться всего три-четыре минуты по времени человеческого мира.

Плохо, что в Сумраке это — почти полчаса.

Я успел спуститься на два пролёта, прежде чем успел заметить первого из противников. Высокая серая фигура прыгала по ступенькам, тоже направляясь вниз. Ненавижу бить в спину, но не церемониться же с этими… Простенький амулет, заклинание — и коэффициент трения подошв вампира и его одежды

упал до абсолютного нуля. Нелепо взмахнув руками, упырь полетел по лестнице, пересчитывая ступеньки затылком.

Я ухмыльнулся. Иные обычно пренебрегают магическим воздействием на неживую материю — а зря. Вопли и мат вампира быстро катились вниз. Пожалуй, таким темпом он не сможет остановиться, пока не уедет квартала за два. А остановится — посмотрим, как он сумеет встать на ноги. Только разве что если разденется догола…

Накаркал! Снизу по лестнице навстречу мне бежали уже двое, и первой была та самая красотка, которая пыталась разорвать Эльвиру. Одеться она так и не потрудилась.

— Ну что, звезда стриптиза, очухалась? — обратился я к ней, демонстрируя готовую к бою "трепетицу". — Как Иной Иному говорю — вали отсюда!

Вампирша ощерилась, и я с удовольствием убедился, что правого клыка у неё не хватает. К сожалению, зубы у этой нечисти отрастают за пару часов, а у упырихи ещё оставались когти. Она взмахнула удлинившейся метра на полтора рукой, целясь мне в живот. Я не без труда увернулся. Её спутник, трансформированный до полной потери человеческого облика, прыгнул вперёд, пытаясь зайти мне за спину, но налетел на свою напарницу. Воспользовавшись этим, я несколькими ударами дубинки, подкреплёнными наскоро сотворённым шок-заклятьем, отправил обоих вниз по лестнице вслед за первым упырём. Вампирша упала и больше не двигалась. Второй упырь, бешено покосившись на меня, счёл за лучшее воздержаться от опрометчивых шагов, взвалил спутницу на загривок и тяжело потрусил к выходу.

Лёгкость схватки начала меня настораживать. Банда, может быть, и была сильной, но реального боевого опыта у них явно не хватало. Не может быть, чтобы эта стая неудачников смогла с лёгкостью уничтожить компанию Драгомира. Скорее всего, я что-то не учитываю… Чего-то… А, проклятье на ваши головы!

Я слишком поздно почувствовал четвёртого и его заклятье. Темпоральная заморозка. Я застыл посреди пролёта, как памятник собственному идиотизму.

Четвёртый вампир, тот самый азиат, неторопливо спускался по лестнице. Похоже, он сидел где-то этажом или двумя выше.

— Ну что ж, ценю твой героизм, — проговорил он. — А теперь я сниму Фриз с твоих губ, и ты позволишь нам войти в твою квартиру… Что? Ты хочешь возразить? Не стоит. Ты сейчас полностью готов к употреблению. Я выпью твою кровь, а когда ты умрёшь и твоё заклятье потеряет силу — всё-таки взорву дом. Твоя приятельница великолепно прожарится — ты же сам запер её.

Я стоял, не в силах даже моргнуть глазом. Все силы, все способности Иного или человека были намертво заперты.

— А ты знаешь, я, пожалуй, так и сделаю! — Вампир подошёл поближе и склонился

к моей шее. — Мне ни к чему твои попытки колдовать…

Что-то серое и размытое просвистело в воздухе, и азиат отшатнулся. Из его груди торчал нож — тот самый, мой, из двери. Я успел заметить, как губы вампира шевельнулись в последний раз, и он осыпался к моим ногам.

Фриз исчез, точно его и не было вовсе. Обернувшись, я увидел Эльвиру. Боже, теперь она выглядела ещё хуже, чем раньше, если это возможно — к изорванному лицу добавились теперь обугленные по локоть руки и тлеющая одежда. Как она смогла прорваться сквозь барьер человеческого жилья, заставить себя взять в руки вещь, наполненную Светлой магией, и метнуть нож в Сумраке так, что враг не успел увернуться? Ведь здесь даже пули летали не быстрее мухи…

Вампирша пошатнулась. Она схватилась израненной рукой за перила, но не смогла удержаться и неловко осела на ступеньки. Аура её, и без того серая, ощутимо угасала. Одним прыжком я оказался возле неё.

— Ты что натворила, глупая? Я же сказал — сиди и не высовывайся!

Я пытался закачать в неё хоть часть своих сил, но это было уже бесполезно — прорываясь и атакуя, вампирша исчерпала до дна запас своей жизненной энергии. Она больше не могла воспринимать чужую силу, если она не была растворена в крови.

Кровь! Я вытащил из кармана перочинный нож и полоснул себя по руке. Сумрак зашипел, загудел, и тяжёлая багровая струя брызнула на ступеньки. Кривясь от боли, я сунул распоротое запястье прямо в губы вампирши.

Гул нарастал, в глазах мерк свет, становилось всё холоднее. Я отдавал свою жизненную силу сразу двоим — Сумраку и умирающей Эльвире. Кажется, с этих ступенек мне уже не уйти…

Неожиданно гул утих, и серое мерцание Сумрака сменилось обычным тускло-жёлтым светом пыльной электрической лампочки. Где-то у подъезда завизжали тормоза.

Эльвира, по-прежнему болезненно-вялая, но уже вполне живая, приподнялась на локте:

— Твои… приехали… Спасибо… тебе… — Она снова обмякла, но теперь это был уже обычный обморок.

По лестнице загрохотали шаги, и я увидел Твердислава. Могучий маг бежал, перепрыгивая через две ступеньки, с резвостью, более приличествующей какому-нибудь юному стажёру.

— Добрый вечер, шеф, — проговорил я, не делая, однако, никаких попыток встать с пола. Собственно, я был не слишком уверен в том, что это у меня получится.

Вместо ответа Твердислав наклонился и сгрёб меня в охапку.

— Сашка, мать твою… — невнятно пробормотал он, прижимая меня к груди. — Ты что же вытворяешь, дозорный? А если бы мы не успели?

Чуть успокоившись, шеф разжал объятия и присел на ступеньки рядом с нами. Он выудил из кармана своей серой ветровки фляжку, сделал солидный глоток и протянул её мне. Холодная водка прокатилась по горлу и неторопливо распустилась в желудке огненным цветком.

— Вы их взяли? — откашлявшись, спросил я, чувствуя, как отступает дурнота, и муть перед глазами начинает проясняться. Ох, не простую водку пьёт наш шеф!