Периферия
Шрифт:
Я оборвал сам себя. Какой ещё трибунал, о чём это я?! Сейчас Агон может творить у себя в "Шикане" всё, что ему взбредёт в курчавую голову! Инквизиции просто не до него! После вчерашней атаки все игры с человеческой Силой выглядят мелкой безобидной шалостью.
Возвращаясь из Каплина, я доехал до центра города и сейчас брёл по улице, пытаясь понять, куда мне теперь двигаться дальше.
Смутное ощущение тревоги не проходило. Я сканировал всеми способами, всеми чувствами, данными Иному, но никак не мог найти причину напряжения. Однако оно не делалось
Ничего необычного обнаружить мне не удалось. Локальный сгусток Силы, свободно болтавшийся в районе улицы Ленина — не в счёт, в Осколе подобного вагон и маленькая тележка. На всякий случай я проверил и его, но ничего подозрительного не нашёл — обычная мешанина Света и Тьмы, побочный эффект чьего-то недоделанного заклинания. К вечеру синий мох сожрёт целиком — ему-то всё равно, что поглощать. На "вкус" это напоминало приторный горячий кисель, разбавленный холодной водой прямо из-под крана — съедобно, но противно. Чем-то это было похоже на ощущения от воронежской "Могилы неизвестного фараона" — здоровенной пирамиды из красного стекла, стоящей посреди проспекта у Памятника Славы. Абсолютно неуместная, она выдержала все попытки провести через администрацию города решение о демонтаже — ещё бы, все воронежские Иные костьми бы легли, но не допустили разрушения мощнейшей линзы-концентратора. Собственно, само строительство пирамиды было начато по совместному решению глав Ночного и Дневного Дозора, а территория вокруг неё была объявлена нейтральной зоной — нечто вроде "водяного перемирия". Что ж, может быть, Онфим и был прав, однако впитывать малосъедобный коктейль из Тёмной и Светлой Силы соглашались только те Иные, кому экстренно требовалось восстановление — раненые дозорные, умирающие от голода вампиры и прочие неудачники магического мира…
Я поёжился и воткнул в уши "пуговки"-наушники от плеера. Главная проблема всех дозорных при исполнении, что Светлых, что Тёмных — скука, и каждый скрашивает её, как умеет. Чаще всего развлечением оказывается музыка — слух нам не очень-то нужен, нарушителей мы ищем другими чувствами… Кстати, если встретите на улице взрослого мужика, у которого на поясе болтается "мыльница с музыкой", можете быть уверены: один к трём, что это наш. Похоже, скоро руководство Дозоров официально запретит своим сотрудникам таскаться с плеерами во избежание демаскировки.
Я щёлкнул клавишей "Play", и иллюзорное пространство внутри моей головы заполнил высокий женский голос. Не очень люблю Милен Фармер, но не поставить эту песню сейчас было нельзя — из-за названия: "L'Autre" — "Иной". Жалко, что я плохо воспринимаю язык на слух — интересно же, о чём в ней поётся…
Впрочем, при всей своей увлечённости проблемами Иных на "загнивающем Западе", песня показалась мне чересчур слащавой. Ну её к чёрту, уж лучше "Король и Шут"! Никогда не был поклонником этой группы, но после Милен их развесёлые ужастики — как глоток пива, смывающий во рту вкус приторного леденца.
Слегка покачивая головой в такт музыке, я шёл, постепенно замедляя шаги — где-то поблизости был Иной, а сейчас в Осколе лучше не подпускать к себе незнакомых собратьев.
Обернувшись, я заметил позади себя девушку лет двадцати. Она стояла на остановке маршруток и явно ждала транспорт.
Вот только не стоит глядеть на неё в Сумраке. Даже сейчас, находясь в человеческом мире, я мог различить мёртвенно-серую, точно присыпанную пылью ауру нежити. Вампирша. Молодая, официально зарегистрированная в городе, каким-то образом обходящаяся без лицензий, но — вампирша. Ходячая пиявка.
Я прекрасно её знал, как и большинство других вампиров Оскола. Она, подобно тому несчастному "чеченецу", не была упырём от рождения, но в отличие от него пошла на инициацию добровольно. Искренне считая вампиров высшей расой, когда-то она сама подставила горло под клыки беспринципного кровососа.
Интересно, довольна ли она своей нынешней участью? Довольно большое ведь разочарование — узнать, что вампиры отверженные среди Тёмных. Как теперь она относилась к своим прежним мечтам, я не знал и вряд ли когда-нибудь узнаю: болтать с поднадзорной "за жизнь" — благодарю покорнейше! Хотя девчонку жалко…
Точно откликаясь на мои мысли, в наушниках запиликала скрипка, и старательно-зверский голос запел:
Как бессонница в час ночной
Меняет, нелюдимая, облик твой…
Чьих невольница ты идей?
Зачем тебе охотиться на людей?
Отбросив окурок, я решительно повернулся и зашагал к остановке. Вампирша скользнула было по мне равнодушным неприязненным взглядом, но через секунду её глаза вернулись, и кроме неприязни в них читалась настороженность — она увидела ауру сотрудника Ночного Дозора.
В Сумрак мы шагнули одновременно.
— Привет, Эльвира! — сказал я, вытаскивая из ушей наушники и заправляя их за ворот рубашки.
— Добрый день, дозорный, — пожав плечами, ответила она. — Ищешь браконьеров?
— Я не на службе.
— Тогда иди себе с миром. Или ты здороваешься с каждым из нас? "Водочку глушит, с вампирами дружит…" — с издёвкой пропела Эльвира, явно учуявшая исходивший от меня аромат.
— Ну, зачем же так? — миролюбиво ответил я.
— Так?! А что, Светлые дозорные перестали убивать вампиров? — подняла брови вампирша. — Для вас мы — преступники уже потому, что имеем наглость существовать… Ах да, я же регистрацию забыла предъявить! — Она рванула вверх подол белой вязаной кофточки, демонстративно задрав при этом лифчик. — Считывай, чего стоишь!
Я отвернулся, стараясь даже мельком не глянуть на бесстыдно обнажившиеся маленькие острые груди с большими сосками. Н-да, ну и характерец у тебя, девушка! Когда-нибудь ты сорвёшься, и кто-то — может быть, и я сам — сметёт в чёрный пластиковый пакет твой прах… Впрочем, ты ещё не прожила даже своей человеческой жизни, поэтому вряд ли твои останки рассыплются. Пакет будет чуть побольше.
— Прикройся, — бросил я, не поворачиваясь. Вряд ли Эльвира кинется на меня. Даже в таком состоянии она вполне вменяема. — Нет у меня к тебе претензий. Я просто хотел поговорить.