Перевозчик душ

Исаев Дмитрий Николаевич

– А Ахиллес?

– Он появился много позже. Тюремщик.

– Туман говорил мне про тюремщиков. Так это…

– Да, «черти», «чёрные», «нелегалы»…

– Я знаю, что должен их уничтожить. Но это не объясняет, почему туман влияет меня не так, как на остальных.

– Ты часть изначального. Ахиллес тоже. Иначе работать с нашей энергией нельзя.

– Изначального?

– Да, первые девять семян. Ты одно из них.

– Харон, Пётр… - я задумался, начав считать, - получается пять, вместе с Людмилой. Где

остальные?

– В бесконечном круговороте. Они не пожелали войти ни в одну из организаций. Периодически междумирье вылавливает их. Вот так и появляются зоны вольных.

– Там, где я сейчас, обитает двадцать душ.

– Но собраны они вокруг одного.

– Иваныч…

– Именно. Ты должен их перевезти.

– Я уже дал согласие.

– Поверь, будет непросто. Тебе многое предстоит узнать.

– И к этому готов.

– Сейчас Иваныч остался последним. Остальные все за мостом. С его уходом туман начнёт истаивать, выкидывая души из себя. Не так резко, как при смерти «нелегалов», но всё-таки калитка приоткроется. «Чертям» это невыгодно. Они не смогут исполнить свою часть договора.

– При чём здесь Иваныч?

– Он, своего рода, запорный механизм. Убери его и всё, клетка начнёт исчезать.

– Зачем так всё усложнять? Если только…

– Да, я готовил тюрьму для братьев, они готовили её для меня. Им сопутствовал успех, мне нет. Десять частей, собранные в междумирье, послужили бы надежным замком для них, выходцев из верхнего мира. У меня бы получилось уйти на новый план через землю, а весь душевный круговорот был бы завязан на междумирье. Без энергии рано или поздно братья бы развоплотились.

– Слишком много сослагательного наклонения.

– Да. Так и есть.

– Я видел во сне, что при вашей битве мир разрушится. Не хочу этого.

– Поверь, мне тоже не доставит удовольствия вся эта жестокость. Именно поэтому нужно отправить все части на новый круг. Ну кроме Харона и Людмилы. Они на своём месте.

– Тем самым…

– После смерти и появлении этих сущностей здесь, запор будет создан, я уйду на новый план, а вы будете жить поживать и богов охранять.

– Станем тюремщиками.

– Зато мир останется цел. При другом раскладе бойня неизбежна. Не торопись, подумай. Сейчас проснись и увези неприкаянных. Иваныча тоже, новый круг ему не повредит.

– Ты готов ждать?

– Слушай, ну веком больше, веком меньше. Для меня время не играет роли.

– Что делать с «чертями»?

– Уничтожь. Всё в силе. Вот только Ахиллеса оставь напоследок, если хочешь сохранить мир. Тебе пора. Мы ещё обязательно поговорим.

Меня трясли за плечо, я открыл глаза и обнаружил стоявшую надо мной Светлану.

– Просыпайся лежебока, пора начинать.

– А поесть?

– Всё на столе, тебя ждёт.

Я встал, оделся. Ополоснул осунувшееся лицо холодной водой из-под крана. На кухне меня ждала

яичница.

– Откуда вы берёте продукты?

– Из холодильника, - улыбнувшись сказала Света.

– А там они как появляются?

– Да бог его знает. Вот только каждое утро он полон.

Больше я ничего не спрашивал. С удовольствием прикончив нехитрый завтрак, попросил Свету отвести меня в гараж.

Около железной коробки меня ждали. Поздоровавшись, Иваныч заговорил:

– С очередью определились. Вот только поторопиться надо. Чувствую, что мало у нас времени.

– Кто поедет первым?

– Антон, - Иваныч указал на стоящего рядом с ним мужчину, - Пойдём транспорт покажу.

Мы прошли до крайнего гаража. Иваныч с придыханием открыл дверь и на свет показалась она. низкая, брутальная, как тень из советского кошмара. "Волга" ГАЗ-24, но не та, что возила партийных чиновников. Эта была особенная.

Кузов — матово-чёрный, будто впитавший в себя всю тьму междумирья. Краска не бликовала, не отражала света, а поглощала его, делая машину чем-то средним между автомобилем и провалом в пустоте. Решётка радиатора — как оскал, фары — два мутных, жёлтых глаза, мерцающих сквозь мглу.

Двери открылись беззвучно, будто их и не было — просто пространство разрешило войти.

Салон пах кожей, нафталином и чем-то ещё — чужим. Как будто здесь уже сидели сотни, тысячи, и каждый оставил частичку себя. Приборная панель — архаичные стрелочные циферблаты, но цифры на них менялись сами по себе, показывая не скорость, а что-то совсем иное. Руль — холодный, как лёд, даже сквозь перчатки.

Ключ уже в замке зажигания. Не став тянуть, я запустил двигатель. Он отозвался ровным звучанием.

– Бак под завязку, не переживай. Будем подливать после каждого рейса.

Я молча кивнул. Антон уже занял место рядом, на пассажирском сиденье. И началась работа. Проснулся молчавший до этого момента коммуникатор, открывший навигатор и построивший маршрут по дороге Отсюда. По моим ощущениям перевозка не заняла много времени. Уже через час мы были на месте. Пассажир молчал всю дорогу, да и мне говорить не хотелось.

Когда мост выплыл из тумана, глаза Антона наполнились надеждой. Я вышел вместе с ним и подвел его к началу перехода. Он ступил на потрескавшиеся камни и тут же исчез во вспышке света. Вздохнув с облегчением, направился обратно. У нас всё получилось.

Встречали меня настороженно, но, увидев, что Антона рядом нет, запрыгали от радости и начали обнимать друг друга. А дальше начался конвейер. Иваныч раз за разом наполнял опустевший бак. Лица перевозимых менялись, а сил оставалось всё меньше. Наконец, остались последние двое.