Перевозчик душ
Шрифт:
Я стоял посреди этого безвременья. Не понимал, как оказался здесь, но вскоре пришло осознание того, что это всего лишь сон. Огляделся. Ничего и никого. Вдруг из тумана донесся разноголосый шёпот:
– Перевези...
Голос не один. Их много — сотни, тысячи, сливающиеся в единый гул, как ропот прибоя. Но среди этого хаоса проступают слова.
– Мы застряли...
– Не можем найти дорогу...
– Помоги...
Испугавшись,
– Кто вы?
– мой голос звучит глухо, будто поглощённый ватой.
Туман заколыхался, и шёпот стал громче, голоса зазвучали ближе. Моих волос коснулось лёгкое дуновение воздуха, будто кто-то прошёл рядом.
– Ты же знаешь нас...
– Мы те, кого вы обязались перевезти...
– Почему мы здесь...
– Почему ты не исполнил клятву…
Я почувствовал, как холодная влага тумана обволакивает кожу, просачивается внутрь. Это не вода — это они. Души.
– Я никому ничего не обещал, -постарался сделать голос твержу, но он предательски меня подводил, - И клятв никаких не давал!
– АХАХАХА – смех из тумана сливался в жуткую пугающую какофонию, - Ты перевозчик, ты обязан…
– Договор...
– Или станешь одним из нас…
Страх поглотил меня без остатка, я побежал. Не знаю, сколько времени прошло, голоса пропали, а мой бег продолжался. Легкие разрывались от нехватки кислорода, мышцы отказывались работать. Упал, туман вновь заговорил:
– От нас нельзя убежать…
– Туман не приносит мне вреда! – закричал я.
– Не исполнишь…
– Договор…
– Поглотит…
– Исполняй обязательства…
– Я не знаю как!
Туман сгустился передо мной, образуя неясные силуэты — то ли лица, то ли тени.
– Ты должен...
– Ты обещал...
– Ты подписал…
Последнее слово звучит нарочито чётко, почти издевательски.
– Я не давал таких обещаний.
– Все вы даёте их... — шепчет туман. — Когда принимаете эту роль...
– Перевозчик не просто везёт...
– Он
– Освобождает...
Я закрыл глаза, но это ничего не меняет — туман всё равно здесь, внутри, снаружи, повсюду.
– Хорошо, - наконец сказал я, - Но как? Вы все стали частью марева.
Туман дрожит, и шепот превращается в смех — тихий, многоголосый, словно эхо из сотни уст.
– Ты знаешь...
– Поторопись…
– Уничтожь тюремщиков, освободи нас…
И прежде чем я успел что-то ответить, туман накрыл меня с головой, а когда он отступил, передо мной сидел Третий.
– Давно не виделись, - сказал он
– Не так чтобы очень, - ответил ему и огляделся, - где это мы?
Комната — нет, не комната — пространство — простиралась в бесконечность, но при этом казалась уютной, как старинная библиотека. Стены (если они были) терялись в мягком золотистом свете, исходящем ниоткуда и одновременно отовсюду. В воздухе витал запах старых книг, свежего пергамента и чего-то ещё — чего-то древнего, как сама Вселенная.
В центре стоял массивный дубовый стол, покрытый тонким слоем космической пыли, мерцающей, как звёзды. На нём — бесконечные свитки, глобусы, показывающие не страны, а судьбы, чернильницы, в которых вместо чернил плескались целые галактики.
– Присядем? – третий указал мне на один из стульев. Не успев ничего ответить, я обнаружил себя сидящим за столом напротив него.
– Извини, что вот так врываюсь в твой сон…
– Я сплю?
– Конечно, ты сейчас находишься в одном из мест, где селятся вольные.
– Их много?
– Достаточно. Видишь-ли, когда я создавал междумирье, то предполагал, что с течением времени количество людей увеличится, и Харону будет не под силу справиться со всем потоком душ. Долго находиться в этом пространстве не может никто. Просто развоплощается. Как позже выяснилось, образуется туман. Вот сегодня он пробился в твой сон.
– Почему марево на меня не влияет?
– Точно, ты же не знаешь. Как думаешь, Харон, Ахиллес, Пётр простые люди?
– Не совсем.
– Именно. Когда мы закладывали эти миры, то отдали часть себя для дальнейшего умножения и сбора.
– Это я знаю.
– Молодец, - Третий улыбнулся, но его глаза обдали холодом, - Так вот, изначально было отдано девять частей, по три от каждого. Заселив землю, мы поняли, что урожай нам не собрать. Люди не умирали. Тогда была создана Смерть.
– Людмила…
– Именно. В ней части каждого из братьев. Она никогда не была живой. Первыми, кого она забрала, стали Харон и Пётр. Один взял весло, другой ключи.