Шрифт:
К.Р.(Константин Романов)
Переводы
Из Фр. Рюккерта
x x x
О, нет, за красоту ты не люби меня
И не люби за то, что я живу богато:
За красоту люби сиянье дня,
А за богатство - серебро и злато.
*
И не люби меня за молодость мою:
Люби весну, - она все та же бесконечно.
Меня люби за то, что я люблю,
И что любить тебя я буду вечно!
Флоренция
25 октября 1882
ТРИ
А. А. Герхену
Я горлице сказал: "Лети в тот край прекрасный,
Где плещет Ганга тихая волна,
И мне достань цветок любви всевластный".
"Далеко", - молвила она.
Орлу сказал я: "Дай мне молнию из тучи;
Любовь, что хладно мной пренебрегла,
Пускай согреет пламень неба жгучий".
"Высоко", - был ответ орла.
Я коршуну сказал: "О, выклюй образ милый,
Запечатленный в сердца глубине:
Переболеть, ни позабыть нет силы..."
"Уж поздно", - молвил коршун мне.
Павловск
26 ноября 1909
Из Елены Энгельгардт
ЖИЗНЬ ПЕСНИ
I
Раз над детской колыбелью
На серебряных крылах
Пролетал посланник рая
С арфой ангельской в руках.
Зорко зренье у ребенка
Блеском неба озарен
На виденье неземное
Устремляет очи он,
С гостя светлого не сводит
Их и к арфе золотой
Он протягивает ручки,
Восхищен ее игрой.
С нежной лаской ниспустился
Из лазоревой дали
Неба посланный к ребенку,
Сыну бедному земли.
Он простер, благословляя,
Крылья над его главой;
Уст его коснувшись, молвил:
"Пой, что прожито тобой".
II
Много лет всходило солнце,
Солнце меркло много лет
В душу детскую запавший
Дремлет ангельский завет.
Развеваются туманы
От весенней теплоты
И в душе младенца зреют
Предрассветные мечты.
Чует он прилив нежданный
Пробуждающихся сил.
С мукой сладкой слов он ищет,
Хочет петь, что пережил.
В песне юноши сказались
Грезы утра, сны ночей,
Детства радости и горе,
Грусть и счастье юных дней;
Страсти творческой услада,
Бранной сечи стон и кровь,
Солнце, грозы странствий дальних,
Жажда славы и любовь.
Все, чем сердце пламенело,
Спела песнь. Не даром он
Слышал смутно в колыбели
Шелест крыл и арфы звон.
III
Лист опавший попирая,
Шел задумчиво седой
Престарелый песнопевец
В бурю осени сырой.
Шел он, в кровь изранив ноги,
Шел
Возводя с надеждой взоры,
Пел о свете впереди.
"О, безумец!" - говорили
Люди, - "грезишь, хоть и сед,
Все поешь, иль не довольно.
Вынес горестей и бед?!"
Кротко старец улыбнулся,
Обратясь к толпе людской,
И пленительно запели
Струны арфы золотой:
"Пусть я лучшие растратил
Силы в жизненном бою
Но один есть дар: доныне
Душу красит он мою.
"Нет, не ждите, чтоб я в сердце
Песню вольную сокрыл:
С колыбели мне уж пели
Звоны арфы с плеском крыл.
"Возвожу ли очи к свету,
Лью ли слезы я порой,
Не смолкая должно петь мне
Все, что пережито мной,
"До поры, когда умчавшись
На серебряных крылах,
Жизнь другую, песнь иную
Я узнаю в небесах!"
Осташево
26 июня 1910
Из Сюлли-Прюдомма
I
Просьба
О, если б знали вы, как больно
Жить без подруги одному,
То к дому подошли б невольно
Вы моему.
И знали б вы, что взором сладко
Вам утешать меня дано,
Вы заглянули бы украдкой
Ко мне в окно.
Когда бы знали вы, как много
Я в жизни выстрадал своей,
Тогда вы сели б у порога
Моих дверей.
А знали б вы, что вас люблю я,
Как никому вас не любить,
Зашли бы, счастье мне даруя,
Вы, может быть.
Красное Село
14 июня 1888
II
Глаза
Как много карих, голубых,
Любимых глаз зарю встречало!
В могилах спят они теперь,
А солнце всходит, как бывало.
Ночь краше дня; как много глаз
Ее пленялося красою!
На небе звезды все горят,
А те глаза оделись тьмою.
Ужель угас их взгляд? Нет, нет,
Не может быть! Они взирают
Куда-то вдаль и то, что мы
Зовем незримым, созерцают.
Светила меркнут, заходя,
Но все ж на небе остаются:
Так и у глаз есть свой закат,
Но смерть не может их коснуться.
Как много карих, голубых
Закрылось глаз, любимых нами!
За гробом вечная заря
Им светит дивными лучами.
Красное Село
30 июля 1895
Из маркиза де-Фудра
СОНЕТ
Д. С. Арсеньеву
Ты в моряки идешь; то славное влеченье:
Оно пленяет всех, кто бодр и смел душой.
Мятежный океан и в мир грозит войной