Переводчик
Шрифт:
– Да понятно, – улыбнулся я. – Только вы не подумайте, я никого не убивал. И ничего не крал…
– А нас, милок, вовсе не интересует, чего ты там натворил. Мы просто не сдаем своих гостей. А ты раз здесь оказался, значит, тебя сам бог к нам привел.
Она поправила циновку и ушла.
Ха, ничего себе! Это что ж, я попал в какой-то мафиозный притон, где они скрывают своих от властей? Круто! Как в настоящем боевике! Только вот удастся ли тебе потом убедить местные спецслужбы в том, что ты оказался здесь по чистой случайности… ну, или по божьей воле?…
Настой оказался на удивление хорош. По внутренним глиняным стенкам
Я вошел в сеть и отыскал сайт центра. Помнится, мальчишка сказал, что они плыли к папе на корабле, и действительно лечебница находилась на одном из многочисленных островов, которыми в изобилии усеяны воды у побережья Гонконга. Как утверждал сайт, центр представлял собой лечебное учреждение для людей с различными психическими расстройствами и находился под непосредственным патронажем Первой медицинской академии Поднебесной. Ведущие специалисты, самое современное оборудование, передовые методы лечения. Всё понятно, кто бы сомневался. Гостевая книга была наполнена фотографиями плачущих от счастья родственников и бывших пациентов, улыбающихся вполне осознанными, порой даже мудрыми улыбками. Что ж, оптимистично, нечего сказать… Может, Алекс, и тебе стоит заранее подсуетиться и зарезервировать себе местечко в этом раю для психов? Глядишь, и вправду вылечат, когда твои нейронные сети рухнут к чертям собачьим? Насторожила меня одна лишь фраза. О том, что доступ на территорию клиники строго ограничен и требуется предварительно, за месяц, получать разрешение на посещение «только ближайших родственников».
Я открыл карту, нашел похожий на морскую звезду остров с причудливо изрезанной линией побережья и максимально приблизил изображение. Да, всё в точности так, как и было обещано на сайте – «величественные, возвышающие дух скалы; источающие мирру, очищающие сознание хвойные леса; и умиротворяющие душу тёплые воды южно-китайского моря». Жирная красная линия вокруг острова означала категорический запрет на доступ на эту территорию. Очень странно, с чего вдруг такие меры безопасности в отношении обычной психокоррекционной клиники, пусть даже самой передовой? Охраняют, как самый секретный военный объект…
Я откинулся на спинку стула и глотнул травяной отвар. Закрыл глаза, блаженно ощущая, как по телу разбегается тёплая волна. Итак, что ты теперь собираешься делать? Переправишься вплавь с ближайшего острова в надежде на то, что тебя не подстрелят с патрульного катера? Или попытаешься прикинуться психом? Тебе это будет несложно, усмехнулся я… А если всех новоприбывших пациентов первые несколько месяцев держат в изоляторе? Это вполне вероятно. Да и документов у тебя никаких. И даже если тебе удастся проникнуть на остров, как ты собираешься найти среди почти трех тысяч пациентов человека, которого ты и в глаза никогда не видел?
Впрочем, помимо психов в лечебнице всегда есть санитары… да-да, вот именно, санитары… а что, это мысль!
Я торопливо пролистал на экране записную книжку, нашел номер Кьёнга, потянулся пальцем к кнопке" позвонить" и остановился…
Несколько минут я неподвижно сидел, глядя на фотографию Кьёнга, потом поморщился от отвращения к себе и нажал кнопку вызова.
На том конце линии раздавались длинные гудки, и я облегченно вздохнул. Не берет трубку – ну и замечательно. Значит, не судьба. Я уже поднес палец к кнопке сброса, как вдруг услышал знакомый сдержанный голос:
– Добрый вечер, May, я внимательно тебя слушаю.
Я улыбнулся. Только Кьёнг по-прежнему называл меня моим детским прозвищем "кот", что на фоне его изысканно-вежливой, пересыпанной старомодными докторскими словечками манеры выражаться звучало довольно смешно.
– Кьёнг, я тоже рад тебя слышать! Извини, что так поздно. Ты спал?
– Не совсем.
А, ну всё ясно. Известный врач-нейрореаниматолог, входящий в десятку ведущих специалистов Поднебесной, страдал тяжелейшим и, как признавал он сам, неисцелимым недугом – страстью к женщинам. Обхаживанию слабого пола он отдавался с тем же рвением, с которым занимался искусством врачевания, и, надо сказать, немало преуспел в этом деле. Его любовные похождения вызывали у меня искреннюю зависть, но… но куда тебе, Алекс, с ним тягаться? Я вздохнул.
– Слушай, Кьёнг, я сейчас в Гонконге… – я помолчал. – И мне очень нужно с тобой встретиться. Прямо сейчас.
– Приезжай.
На том конце линии раздались короткие гудки. Видимо, мой приятель был действительно… мммм… крайне занят, раз позволил себе проявить такую невежливость. Ладно, постараюсь не слишком торопиться. Надеюсь, он успеет закончить то, что начал.
Планшетник на столе пару раз предупреждающе пискнул. Ну что там ещё?
«Хозяин, твое имя появилось в базе данных Канцелярии № 1 по защите государственной тайны Управления государственной безопасности Поднебесной, а также было упомянуто в отчетах № 1-3338887 от 07.07.2689 г., № 1-5678880 от 08.07.2689 г…»
Я ошарашено уставился на монитор. Откуда у него такая информация??!!
Судорожно, едва попадая пальцами по крошечным клавишам, напечатал вопрос.
«Из интранета Управления госбезопасности», – резонно ответил планшет. «А как ты туда проник?!»
Чёрт, чёрт!!! Проникновение в компьютерную сеть Управления госбезопасности Поднебесной! Да это же карается… карается… да лучше вообще не думать о том, чем это может караться. Тем более что доказать, что это сделал сам комп по собственной инициативе, а не ты со своими смехотворными навыками пользователя… Искусственный разум, чёрт его подери! И как мне только пришло в голову переводить на нем те треклятые алгоритмические стихи?! Я обхватил голову руками.