Переводчик
Шрифт:
– Ты же знаешь, генетиков давно интересует проблема национальных геномов и закономерностей их выражения. Так вот, в ходе недавних исследований было установлено, что вы, русские, являетесь… как бы сказать помягче… препотентными кобелями.
– Что?! Какими ещё кобелями?!
– А чего ты так возмущаешься? Тебя что, никогда так не называли? – довольно захохотал Кьёнг.
Ну-ну, кажется, у моего приятеля сегодня прекрасное настроение… Конечно, называли. Та же Аля, чуть что, так… ненавижу это слово!
– Ладно, не напрягайся.
– Значит, они боятся, что русские мужики будут ездить по всему миру и заделывать маленьких шпионов?
– Не то чтобы шпионов, но лет через двадцать пять, когда такой метис вырастет, он будет подсознательно отдавать предпочтение всему русскому – поддерживать политику России, тянуться к её культуре, доброжелательно относиться к русским людям и всё такое прочее. Понимаешь? Своего рода пятая колонна в каждой стране! Этакий мягкий захват мира, без оружия, исключительно силой любви.
У меня перед глазами возникла красочная картина, как тысячи русских мачо активно завоевывают мир своими могучими членами, и от дикого приступа хохота я едва не скатился с неширокого уступа.
– Смеешься? Да тебе плакать нужно. Вот посмотришь, как только результаты этих научных исследований окончательно подтвердятся, вас вообще никуда впускать не будут. Ну или, в лучшем случае, будут заковывать в пояса девственности при пересечении границы. Так что я смогу свободно ездить куда угодно и трахать там кого угодно… женщин, я имею в виду, – уточнил он, поймав мой взгляд. – А ты не сможешь.
– Не смогу, – послушно согласился я. – Потому что я всё равно не смог бы оставить своего ребёнка в чужой стране.
К моему удивлению, Кьёнг промолчал.
Когда у тебя есть деньги и ты знаешь, к кому обратиться, фальшивые документы сделать несложно. Деньги у ведущего нейрореаниматолога Поднебесной имелись в избытке. Как и нужные знакомства. К тому же своенравная мадам по имени Фортуна благоволила ко мне совершенно уж бесстыжим образом. Я этому уже не удивлялся, а Кьёнг предпочитал молчать. Один из интернов внезапно заболел, освободив для меня вакантное место в группе практикантов.
– Итак,
– Знаю, – угрюмо кивнул я. – Каждый год у этих изуверов обследуюсь. Они мне каждый раз пытаются поставить диагнозы один страшнее другого и грозят психушкой.
– Вот и прекрасно, – улыбнулся Кьёнг, но, поймав мой убийственный взгляд, поспешно добавил:
– Да нет, прекрасно не то, что тебя в психушку хотят упечь. А то, что ты хоть какой-то медицинской терминологией владеешь. Не будешь абсолютным профаном, если что. Если будут спрашивать, говори, что ты специализируешься на ментальных патологиях переводчиков. А на месте как раз заодно посмотришь на своих бывших коллег…
После полудня к нашему столику в местном ресторанчике из разряда «только для своих» подошел человек в безупречном костюме и вручил мне свиток из плотного шёлка вместе с глянцевой карточкой.
– Вот ваша паспортная карта и диплом. А вам просили передать глубочайший поклон, – повернулся он к Кьёнгу.
– Сколько с нас? – мой приятель полез в карман за бумажником, но человек остановил его жестом.
– То, что вы сделали для нашего господина, не оплатить никакими деньгами. Благодарю вас.
Он отвесил нам легкий поклон, развернулся и упругим шагом вышел из-под крытой террасы на залитую солнцем улицу.
– Жена местного дона попала в аварию, – не дожидаясь моих расспросов, объяснил Кьёнг. – Говорят, это было подстроено, стреляли по колесам.
Она была беременна, на последнем месяце. Её саму мы спасти не сумели, а вот ребёнка вытащили. Да и вообще его парни у нас в реанимационном отделении частые гости.
Я развернул на столе плотный бордовый шёлк, на котором золотыми нитями было вышито, что я с отличием окончил Пекинский институт медицины по специальности психиатрия.
– Да уж, с красным дипломом они явно переусердствовали, – пробурчал Кьёнг. – У меня и то обыкновенный.
Он повертел в руках мой новый паспорт и задумчиво сказал:
– Теперь у нас осталась одна проблема. И если мы её не решим, все наши усилия пойдут прахом. И эта проблема называется Управление государственной безопасности. Нам нужно каким-то образом внести тебя в соответствующие базы данных…
– Вот это как раз и не проблема, – вздохнул я, отодвинул тарелки и вытащил из рюкзака свой планшетник.
– Ты что, собираешься взломать внутреннюю сеть службы госбезопасности?! – глаза Кьёнга были полны ужаса. – Да за такое… за такое и к смертной казни приговорить могут!