Переводчик
Шрифт:
Да уж, Алекс, чем может быть вызвано подобное доверие, догадаться нетрудно. Либо они знают, куда ты направляешься, и ждут тебя там, на месте; либо просто-напросто послали за тобой настоящий "хвост", обнаружить который тебе с твоей потрясающей приметливостью не стоит и надеяться… Но когда же они всё-таки исчезли? Вчера утром по дороге в универ они ещё были, это точно. Да и потом, когда ты встретил после работы Тай, ловил такси на университетской площади, они мельтешили сзади. А вот когда вы вышли из ресторанчика… да кто ж их знает, были они там или нет?! Ты же в этот момент
Я пролез через заросли прибрежной травы и стал подниматься вверх по вырубленным в камнях ступеням. В конце концов, Алекс, всё это абсолютно логично. Да, ты прожил в этой стране четырнадцать лет, но это не твоя страна! Не твоя, понимаешь? Чужая. И ты не имеешь никакого права лезть в их дела. Это их язык, пусть они с ним и разбираются, появись у него ещё хоть десяток слоев с самыми безумными подсмыслами.
И если с тобой случится что-то плохое, в этом будешь виноват только ты, а не они – потому что они просто-напросто защищают себя и свои национальные интересы.
Внезапно я остановился и расхохотался вслух. Да уж, тщеславие – поистине неискоренимый порок. Неужто ты и правда всерьёз полагаешь, будто можешь оказаться опасным для интересов такой страны, как Поднебесная? Да и вообще какой бы то ни было страны? Оказывается, вдобавок к вялотекущей шизофрении и параноидальным синдромам у тебя ещё и мания величия, дружок! Да сделай ты что угодно, хоть распни себя на кресте, мир этого и не заметит!.. Кстати, насчет шизофрении… не знаю, как справляются со своими внутренними голосами другие люди, но мой мне хотелось придушить с завидной периодичностью…
Тропинка постепенно стала шире и ровнее и вскоре вывела меня к деревне. В первом же доме мне подробно объяснили, как найти жилище профессора, и через десять минут я уже стоял перед приземистым домом, укрывшимся за плотным бруствером из розовых кустов. Мелкие, с рваными лепестками розы всех оттенков палой листвы источали вокруг себя вязкий аромат. Я подумал, что, пожалуй, стоило бы осмотреться, проверить, нет ли засады, но потом отказался от этой мысли – не с моими навыками начинающего шпиона этим заниматься – и тихонько постучал в дверь.
– Да, мой муж не совсем здоров и сейчас находится на лечении в клинике, – сухо ответила мне немолодая женщина с усталым лицом. – Большего я вам сказать не могу.
Она отвела от меня безжизненные глаза в темных провалах глазниц и молча вышла из комнаты, оставив меня одного. Никакого китайского гостеприимства, никакой традиционной чашечки чая. Что это? Печаль? Страх? Я огляделся. Просторная гостиная была густо напоена розовым ароматом и солнечными лучами, в воздухе безмятежно парили пылинки, медленно оседая на изысканную резную мебель. Я подошел к высокому книжному шкафу и провел ладонью по запыленному стеклу. Пустые полки, как и всё вокруг, были покрыты толстым слоем пыли; только внизу валялась пара алых рулонов, судя по всему, сочинения партийных лидеров. В доме
Я аккуратно прикрыл за собой дверь и спустился по каменным ступенькам. Почему-то я был уверен, что здесь должно было произойти что-то важное, что даст мне, если и не ключ к разгадке тайны, то какой-то явный знак, зацепку… Но вместо этого лишь запустенье и тишина. Только легкий ветерок лениво перебирал опавшие лепестки роз, когда я шел по выложенной камнями дорожке.
Вдруг под одним из кустов я заметил какой-то яркий предмет. Я остановился, раздвинул колючие ветки. И улыбнулся. Там, спрятанный подальше от докучливых взрослых глаз, стоял игрушечный грузовичок, а рядом сиротливо валялось отломанное колесо и кузов. Да уж, серьезная поломка. Почему-то раньше мне не приходило в голову, что у профессора могут быть дети.
Больно ободрав руку о зверские колючки, я вытащил на свет божий грузовик и валявшиеся рядом детали. Судя по вмятинам на кабине, машина побывала не в одной страшной аварии. Я присел на дорожку и попытался приладить колесо к оси, но отверстие было слишком разработанным, и, как только я ставил грузовик на землю, колесо тут же соскакивало. Тогда я отыскал в кармане носовой платок, зубами оторвал от него узкий лоскут, обмотал его вокруг оси, послюнявил и с силой насадил поверх колесо. Теперь оно сидело туго. Осталось разобраться с кузовом.
Похоже, все обитатели этого дома двигались бесшумно, как привидения. Даже дети. Только по легкому сопению за моей спиной я понял, что там кто-то стоит. Я осторожно скосил глаза вправо и посмотрел на хозяина машины. Тот зачарованно разглядывал отремонтированное транспортное средство.
– Я тоже пробовал вставить колесо, но оно у меня всегда отпадало, – наконец сказал он, не глядя на меня. – Как вам это удалось?
– Ты же сам видел, – я улыбнулся. – Ты следил за мной с самого начала.
– Не следил. Просто смотрел, – уточнил мальчишка. – Но из-за вашей спины ничего не было видно.
Минут сорок мы вместе разбирались со всеми премудростями ремонта автомобилей. Уж в чём в чём, а в этом-то деле я был мастер – игрушки в нашем спортинтернате ценились на вес золота…
– Ну вот, теперь ты сможешь чинить свои автомобили сам. А мне пора идти, – я поднялся и потрепал китайчонка по голове. Если бы Аля тогда не избавилась от нашего будущего ребенка, года через четыре у нас был бы такой же сынишка…
Тогда я вернулся после трехмесячной командировки в Канаду и случайно встретил в аэропортовской кафешке своего хорошего приятеля, работавшего врачом-хирургом в нашей областной больнице и по совместительству инструктором ножевого боя, на чем мы, собственно говоря, и сошлись. Мы уже прощались, когда он тронул меня за рукав куртки и, немного смущаясь, сказал:
– Ты смотри там, Алекс, поосторожнее. Не переусердствуй. А то вернулся, соскучился. Набросишься на Алину, как тот жеребец, а она всё же перенесла хирургическую операцию, как ни крути…