Переводчик
Шрифт:
Я восседал на полу посреди развалов китайского шелка, как удачливый в делах средневековый купец в своей процветающей лавке, перекладывая взад-вперед отливающие муаром невесомые полотнища-страницы, одаривавшие мои руки изысканной лаской. Ничего. Но откуда тогда взялась эта тревога? Я на мгновение затих и осторожно прислушался – мерзкий спрут никуда не исчез и продолжал копошиться где-то в донных глубинах моей души. Что ж, наверное, именно так и начинается безумие…
С улицы веяло покойной дремотой. Под неярким светом настенной лампы вытканное чёрной нитью тонкое кружево иероглифов сливалось в один причудливый узор, где уже невозможно было различить ни отдельных символов, ни их смыслов. Я бесцельно скользил глазами по глади вчерашнего отреза и вдруг замер, застыл, закостенел, боясь шевельнуться… Спрут, скрывавшийся в глубинах нейронных сетей, наконец-то набрался сил и хлестнул жгучим щупальцем по окаемке сознания. Только бы не упустить…
Змейки холодного пота медленно сползали по лбу. Я откинулся назад, оперся спиной о стену. Хрупкая паутинка мысли оборвалась, и я не делал попыток её восстановить. Всё это было попросту невозможно. Невозможно, и всё тут. И никаких сомнений. Никаких" может быть". Мне просто показалось… По-ка-за-лось. Да, просто показалось. На этом и остановимся. Потому как, будь это правдой, об этом бы уже знал весь мир. Да-да, весь мир. Третий слой в ново-китайском?!!! Который существовал всегда, только об этом никто не знал? Никто не знал, потому что это тщательно скрывалось? Или же начал нарождаться совсем недавно, и я был первым за пределами Поднебесной, кто это обнаружил? Ха-ха-ха! Да, именно так – три раза «ха-ха-ха»! Первооткрыватель, чёрт тебя побери!.. Перед глазами всплыла идиллическая картинка – осенний парк, укрытый ковром из охровых листьев, четкие, словно вычерченные тушью икебаны изогнутых веток в прозрачном мареве воздуха, и белеющие вдали стены больничного здания… а точнее, элитной клиники для душевнобольных переводчиков, где рано или поздно оказывается большинство моих коллег по цеху… «А чего вы хотите, молодые люди?» – худолицый человек в белом халате со скальпельно-режущим взглядом, читавший у нас в универе так называемый курс «Профилактики», разводит руками. – Чрезвычайно высокая плотность нейронов, необычайная разветвленность аксонов и дендритов, лабильность нейронных связей – в результате, способность к мгновенному перестроению нейронных сетей, а отсюда и к быстрому переключению с одной структуры сознания на другую, то есть с одного языка на другой. А это есть патология. Понимаете, молодые люди, патология. За всё в этой жизни приходится платить. Поэтому, по большому счету, это лишь вопрос времени, как скоро вы окажетесь у нас. И я здесь для того, чтобы научить вас, как можно дольше оттянуть этот момент…»
Всю жизнь осторожно ступать по хрупкому льду ментальной "нормальности", под которым бурлят мутные воды безумия, осознавая, что в любое мгновение тонкая ледяная корка под твоими ногами может вдруг треснуть, рассыпаться на мириады мельчайших осколков, собрать которые воедино будет уже не под силу ни тебе самому, ни богу, ни чёрту – вот плата за сверхпроводимость и сверхподвижность нашего мутированного мозга, за тот дар или проклятие, которое позволяет нам становиться теми, кем мы есть, сектой избранных и отверженных одновременно, а проще говоря переводчиками. Говорят, что раньше, в старые добрые времена, всё было иначе. Великая глобализация, мир без границ, где в тигле общечеловеческого переплавлялись и сливались воедино языки, культуры, национальные мыслительные паттерны и пестованные веками архетипы. А потом… потом началась великая деглобализация, или великое разбегание по норам, если хотите, или второе вавилонское столпотворение, как кричали церковники. Одна за другой, мир начали захлестывать волны глобальных войн и смертельных эпидемий, кровь омывала континенты, от страшных болезней вымирали города, страны. Там, где жили миллиарды, остались миллионы; где жили миллионы, остались тысячи; где жили тысячи, не осталось никого… И люди испугались. Они разбежались по своим норам, наглухо запечатали границы, выстроили непреодолимые стены. И стали жить в своих тесных национальных мирках. И жили так десятки лет, потом сотни… Войны и эпидемии удалось преодолеть, жизнь начала возвращаться в нормальное русло. Но за эти три-четыре сотни лет великого размежевания произошло необратимое. Люди размежевались не только земными границами, они размежевались внутри своего человеческого вида на глубоком ментальном уровне – на уровне фундаментальных операционных систем человеческого сознания. Разные нации перестали быть совместимы друг с другом. Они перестали понимать друг друга. Вместо прежней единой и непрерывной радужной сети языков, где один язык плавно перетекал в другой через серию переходных и пограничных говоров и наречий, каждый язык обособился, отгородился, испуганно обрезал все свои связи, окуклился и, наложенный на расшатанные
Тише…тише… только не надо паниковать. Может быть, тебе всё это привиделось. Какой только бред не полезет в голову после того, как смешаешь водку и ром с пивом, верно?? Кому-кому, а тебе с твоей неуемной фантазией в этом деле доверять нельзя, сам знаешь. Главное, не торопись. И с выводами тоже.
Я притянул к себе планшетник, провел пальцами по экрану, и по чёрному маслянистому фону проскользнула, провилась антрацитовая змейка.
– Приветствую тебя, хозяин.
– Привет, – сейчас мне было не до разговоров. – Открой поисковик. Любые форумы переводчиков, языковедов, литературоведов, да блин кого угодно! Отчеты об исследованиях, статьи… На любых языках. Срочно! Поиск темы… любое упоминание, всё что угодно, о третьем слое в новокитайском языке.
Планшетник послушно вывел на экране моё задание, мудро отфильтровав всю эмоционально окрашенную лексику, и выдал традиционную табличку: «Выполнить?»
– Нет! – от испуга я едва не подскочил на полу. – Отмена!
Чёрт возьми, что ж ты делаешь! Выходить в сеть с таким запросом??!! Да спецам из ФСБ раз плюнуть – вычислить пользователя, который задает такие… мммм… нестандартные вопросы. А уж твой вопрос нестандартен, можешь быть уверен. И, безусловно, весьма актуален с точки зрения государственной безопасности. Поэтому им заинтересуются, можешь не сомневаться. А поскольку у нас на всю страну переводчиков с новокитайского человек двадцать наберется, не больше, и все мы стоим на учете в пресловутых органах, эти бдительные парни уже через пару часов будут стучать к тебе в дверь!
– Отмена, – смиренно согласился планшетник. – Что дальше?
– Отключайся. Запрос из памяти сотри. Полностью, к чертям собачьим, чтобы никаких следов. Понял?
– Понял. Хозяин, можно немного полазить по сети?
– Валяй, – кивнул я. – Только сам знаешь…
– Знаю. Спасибо, – антрацитовая змейка в знак благодарности завернула замысловатый пируэт и исчезла в радужной воронке в центре экрана. Я задумчиво посмотрел на планшетник, погрузившийся в цифровую медитацию. Интересно, чем он там занимается, в сети? Общается с себе подобными? Пытается осознать себя? Я провел рукой по лбу… и что за странные мысли сегодня лезут тебе в голову?
Пару лет назад я удосужился перевести на нем сборник алгоритмических стихов с немецкого. Программисты платят за них неплохие деньги – говорят, будто черпают в них вдохновение. Хотя один из особо преданных поклонников моего таланта, сам программист от бога и хакер в одном лице, как-то по большому секрету, ну и по большой пьяни, не без того, признался, что «вдохновение» это носит чисто утилитарный характер.
Проще говоря, они используют эти стихи как основу для написания программ, «…да, Алекс, да… а в твоем переводе они вообще супер… ты профи… ты их чувствуешь… знаешь, как я тебя искренне уважаю… ценю… да, разумеется, немного подправленные…» Впрочем, мне было на это плевать. Заплатили деньги – а там пусть хоть корабли в космос на этих стихах запускают. Пренеприятнейшая вещь заключалась в том, что переводить эти стихи можно было только от руки на бумаге или, на худой конец, на печатной машинке (а где её возьмешь в наши-то дни?) Алгоритмические стихи напрочь сжигали БИОСы и материнские платы, затирали жесткие диски или, в лучшем случае, обрушивали системы.
Я с тоской посмотрел на лежавший передо мной пухлый томик стихов, который мне предстояло – и не раз – переписать от руки (я не гений, чтобы с первой же попытки выдать идеальный перевод!), плюнул на всё (ну же, красавец, неужто подведешь?…) и врубил планшет. Где-то на половине книги тот начал подвисать, задумываться над самыми невинными командами, наконец в ответ на мою просьбу сохранить последний переведенный стих задал глубокомысленый вопрос: «Зачем?» и отключился.
Я был в панике.
Придурок! Пофигист хренов! Из-за собственной лени загубить своего верного помощника! Как в лихорадке, трясущимися руками я схватил мобильник, отыскал номер того самого программера-хакера… три часа ночи? Плевать! Тот спокойно выслушал мой раскаянный бред о загубленной компьютерной душе, благосклонно принял обещание всех земных благ за её спасение, довольно хмыкнув в телефонную трубку, что давно мечтал о нечто подобном («…Матвей, выручай!.. любые алгоритмические стихи, какие только пожелаешь, бесплатно, в лучшем переводе… только вытащи его, Матвей!»), но, когда узнал о причине такой щедрости, тяжко вздохнул.