Переводчица
Шрифт:
— Мне нельзя опаздывать, — неразборчиво говорю прямо ему в рот. — Принимающая сторона установила жёсткий тайминг.
— Чтобы одна прекрасная переводчица побыстрее освободилась, — отвечает шёпотом на ухо и нежно целует в щеку. — Пойдём.
Я пытаюсь стереть с лица довольную улыбку, но при виде его озорной улыбаюсь ещё шире прежнего.
— Прекрати! — фыркаю, потупив взгляд и слегка толкаю его в грудь.
Тихо смеётся в ответ, перехватывает мою ладонь и быстро целует, а потом тянет за собой к двери. Открывает, выглядывает и закрывает обратно, а я слышу шаги по коридору и понимаю, что спущусь позже начальника.
В принципе, я бы не удивилась, если бы он потащил меня прямиком в свои покои (после того, как я осмотрелась, называть помещения комнатами язык не поворачивался), но в конце коридора он открыл неприметную дверь и мы оказались на узкой и довольно крутой винтовой лестнице.
— Будь осторожна, — говорит Ибрагим, покрепче сжимая мою руку.
М-м-м… забота… давно забытое и такое приятное чувство.
Неловко спускаюсь на высоких каблуках, на первом этаже он воровато выглядывает, оставляет на моих губах прощальный поцелуй и ненавязчиво выпроваживает, оставшись за дверью. Делаю пару шагов и понимаю, что стою в фойе у столика с угощениями. Вижу Тимура, неспешно спускающегося с главной лестницы, за ним семенит Пименов, делаю серьёзную мину и начинаю прохаживаться, осматривая внутреннее убранство.
При его приближении из арки с противоположной мне стороны появляется совершенно не запыхавшийся Ибрагим, а мои глаза медленно расширяются от удивления. Однако! Интересная тут планировка!
— Я направил Вам копию соглашения, — начинает Тимур вести деловой разговор, а я переводить. — Внесены правки, в документе они выделены, прошу ознакомиться.
— Правки? — поднимает бровь Ибрагим и Али тут же дублирует на русском.
— Незначительные, — ухмыляется Тимур, — трудности перевода. Мы с Дианой плодотворно поработали накануне.
«Это ещё что за намёки?!» — вспыхиваю мысленно и стискиваю зубы, но тут же разжимаю и перевожу слово в слово. Смысла юлить нет, Ибрагим и так всё отлично понял и по его взгляду это было ясно, как день. Всем.
— Вы неплохо знаете язык, мой друг, — вновь говорит Тимур, — сильно упростит задачу, если из переговоров исключить передаточное звено.
Лицо Ибрагима меняется. Черты лица заостряются, ожесточаются, он плотно сжимает губы и напрягается всем телом, как кобра, готовая сделать выброс в сторону жертвы. Тимур улыбается. Смотрит на него широко распахнутыми глазами, как невинное дитя смотрит на мать после того, как измазало все стены кошачьим дерьмом из лотка.
— Не на столько, чтобы вести переговоры, — улыбается в ответ Ибрагим, отвечая по-русски. — Которые, судя по всему, будут.
— Уверен, в конечном итоге мы договоримся, — Тимур слегка косится в мою сторону, за каким-то чёртом провоцируя турка у него же дома. Хочется отвесить ему хорошую затрещину, так сильно, что начинает чесаться правая ладонь, и я делаю едва заметный шаг в сторону, как будто переминаясь с ноги на ногу.
— Что ж! — хлопает в ладоши Ибрагим. — Раз официальная часть на сегодня закончена, приглашаю провести ужин в неформальной обстановке. Сегодня вечером вы мои гости! Прошу!
— А завтра мы кем будем? — говорит Тимур чуть слышно себе под нос, когда Ибрагим отходит на достаточное расстояние.
Я слегка хмурюсь
Чувствую себя сутенером, привёзшим элитную русскую проститутку арабскому шейху. Этот пижон не араб, конечно, но ведёт себя аналогично: общался я с одним таким, как под копирку. Сижу за его столом, ем его еду, и думаю, чего я хочу больше — чтобы она с ним потрахалась как следует, чтобы побыстрее заключить сделку и свалить, или чтобы отказала. Во втором случае контракт накроется медным тазом, к гадалке не ходи, но ещё вопрос, от чего я получу большее моральное удовлетворение.
Ещё это идиотское ограбление… Почему я не догадался взять копии с печатями? Почему вообще доверил документы Пименову? Ах, ну да, потому что это его работа. Юрист, мать его. Даже контракт нормально составить на смог… и кто его переводил? Так, ладно, это проехали. Составили бы нормально, я бы так и не оттаскал брюнеточку за лохмы, тут тоже свои плюсы. А сегодня ночью её прямо через стенку будет иметь этот пижон… Чё-то мне край как не нравится сложившаяся ситуация. Надо было брать ту, которую мать уволила, забив на идиотские бабские склоки. Если контракт ему нужен — подписал бы как миленький.
«Пс, парень… — тихо засмеялся гандон внутри меня, — хочешь, я озвучу, что ты чувствуешь?»
«Пошёл на хер» — чуть было не ответил вслух, но вовремя опомнился. Сам знаю.
«Это, батенька, ревность» — всё-таки добавляет, а я выдаю в лицо Ибрагиму, что имел его прекрасную Диану во всевозможных позах. Перефразировал, конечно, завуалировал, но он прекрасно понял. Чёрт нерусский.
Опять выставил себя мудаком, но к этому ощущению я уже почти привык. Вообще, странная херня, бабам почему-то нравится, когда я именно такой. И эта — не исключение, абсолютно такая же, как все.
— Как прошёл полёт? — заговорил пижон, а я оторвал взгляд от тарелки.
— Полёт — прекрасно, — отвечаю с улыбкой, — я наконец-то выспался.
«Тимур, остановись» — приказывает голос разума, передавая импульсы в мозг, но мозги у меня, походу, в штанах.
— Славно, — практически поёт в ответ и прячет улыбку, поворачивая голову и обращаясь к моей переводчице: — Диана, как себя чувствует Ваша мама?
— Приемлемо… — отвечает растерянными голосом, — откуда…
— Это не важно, правда? — вновь улыбается чёртов турок подозрительно белоснежной улыбкой. — Я рад, что ей лучше. Кстати, есть контакт в клинике в Израиле, там прекрасная кардиология, если понадобится помощь, не стесняйтесь, сделаю всё, что в моих силах.
— Спасибо, — лопочет в ответ.
Чувствую себя пятилеткой, пытающимся купить пачку чипсов за листики, сорванные с дерева у магазина. Консультация на лавке с гематологом явно не идёт в сравнение с иностранным кардиологическим центром. И его осведомлённость на счёт её семьи откровенно напрягает. Я вот так и не потрудился выяснить, чьи были те результаты.
«Потому что ты мудак» — констатируют хором все сущности внутри меня, демонстрируя поразительное единство.
«Потому что мне это нахер не упало! — резко отвечаю им всем, с остервенением мучая отбивную на тарелке. — Как и она сама! Своё я уже получил».