Переводчица
Шрифт:
Будильник, как ты жесток! Определённо, спать по четыре часа — не моё. Глухо рычу и накрываю голову подушкой, даже не пытаясь дотянуться до телефона, но он вдруг смолкает, а рядом слышится тихий добродушный смех. Терпеть не могу эту утреннюю неловкость! Ну какого ж лешего тебе у себя не сиделось…
Простыня на пару секунд взлетает в воздух и вместо шёлка на коже я чувствую на животе осторожные поцелуи, плавно перемещающиеся ниже. А… вот так даже. Окей, так я вполне могу потерпеть твоё присутствие… Дышать резко становится нечем и я отшвыриваю подушку в сторону, попадая
Сразу после.
Ибрагим выныривает из-под простыни с помутневшим взглядом, склоняется надо мной и шепчет на ухо:
— Доброе утро, душа моя.
— Пожалуй… — мямлю чуть в сторону и судорожно соображаю, а не должна ли ответить взаимностью. В мой график это совершенно не вписывается.
— Прости, не смог удержаться, — вздыхает мне в шею, — ты невероятно красивая женщина. Завтракай, мне пора.
Эм… прощаю. Ошарашено смотрю ему вслед и только когда он выходит замечаю на дальней тумбочке поднос с едой и алую розу на подушке рядом. Ублажил, накормил и ушёл. Может, остаться погостить?
Ищу мобильный, смотрю на время и понимаю, что стоит поторопиться. Мою голову под душем, сушусь и судорожно ищу выпрямитель для волос, отлично помня, что клала его, но он как в воду канул. Суетливо ношусь из комнаты в комнату, вновь смотрю на часы, залпом выпиваю остывший кофе и с круассаном во рту пытаюсь собрать вьющиеся крупными локонами волосы в привычный пучок, но терплю поражение за поражением, теряя драгоценные минуты. Сдаюсь, распускаю волосы по плечам и выхожу за секунду до того, как выходит Тимур.
Принципиально не смотрю в его сторону (живой и ладно), дожидаюсь, когда он пройдёт, и иду следом.
— Доброе утро, уважаемый! — радуется его появлению в холле первого этажа Ибрагим. — Как сон?
— Спасибо, был, — бросает Тимур хмуро и косится на меня.
«Пожалуйста» — кривлюсь мысленно.
— Прошу в комнату переговоров, — Ибрагим светится, как новенькая монета, а я начинаю вертеть головой в попытке обнаружить Пименова, но слабо представляю себе, что ему вдруг пришла охота спрятаться.
— Тимур Александрович, — говорю тихо, слегка приблизившись и привстав на цыпочки, — сходить за Пименовым?
— Сходи, — отвечает раздражённо, я успеваю сделать пару шагов, как вдруг Ибрагим говорит удивлённо:
— Постойте, вы не в курсе? Боюсь, ваш юрист не сможет присоединиться к нам этим утром. Ночью у него был врач… слабый желудок, острые блюда. На сколько мне известно, у него обострился… как это у вас… гастрит! Но ведь это не критично?
— Зависит от Вас, — улыбается Тимур всеми зубами разом.
— Прошу, — не отстаёт от него Ибрагим, как будто кто-то объявил конкурс улыбок.
Соболев, Пименов… а ели и пили мы одно и то же. Впрочем, я и не мужик под пятьдесят, с пивным животом и отдышкой, и не любитель выпивки и разгульного образа жизни под сорок.
За столом переговоров хочется провести красную черту между двумя враждующими лагерями. Ещё не сказано ни слова,
Али удивлённо вскидывает бровь и с недоумением смотрит на своего клиента, Тимур поворачивается ко мне и слегка прищуривается, пытаясь понять, с чего турка так разбирает, а я невинно хлопаю ресницами.
— Я готов подписать контракт, — говорит Ибрагим на родном языке.
Али мешкает с переводом, наклоняется и что-то шепчет ему на ухо, а Ибрагим повторяет на русском:
— Я готов подписать контракт.
Али прикрывает глаза и сжимает челюсть, а Тимур уточняет:
— Вы ознакомились с правками? — перевожу и Ибрагим кивает:
— Разумеется, — вновь на турецком, и это Али переводит без промедления, но с плохо скрываемым недовольством. — Бумаги, полагаю, у юриста?
— Можно и так сказать, — цедит Тимур сквозь зубы и кидает быстрый взгляд на те самые часы, что я недавно подобрала с пола в своей спальне. Они ему явно дороги… надо было отнести в первый подвернувшийся ломбард. — Как Вам известно, в аэропорту произошло неприятное происшествие, — говорит уже отчётливо и я тут же перевожу, — новый договор будет у нас на руках через полтора часа. Если такой вариант неприемлем, можем воспользоваться услугами логистических компаний и отправить бумажный вариант через них, либо просто подписать дистанционно, это весьма удобно.
Ибрагим слабо морщится и сцепляет руки в замок, отвечая чуть ли не по слогам:
— Предпочитаю классическое подписание бумажных вариантов лично при присутствии обеих сторон.
— Разумеется, — с серьёзным видом и невозмутимым лицом говорит Тимур. Облокачивается спиной на стул, принимая расслабленную позу, и под столом показывает Ибрагиму средний палец.
— Подписание через полтора часа меня вполне устраивает, — вновь говорит Ибрагим по-турецки и расплывается в улыбке, переходя на русский: — Прошу, прогуляйтесь по саду, пока есть время, мой садовник настоящий волшебник! Или же спуститесь к пляжу, сегодня потрясающая погода!
Официальная часть завершена, переходим к обмену любезностями.
— С удовольствием! — в тон ему отвечает Тимур и поднимается.
— Чувствуйте себя как дома!
От их приторных речей и лживых улыбок хочется закатить глаза, что я и делаю, развернувшись спиной к иностранцам и глядя в спину начальника.
— Ровно в одиннадцать в холле на первом этаже, — говорит Тимур, продолжая стоять ко мне спиной, едва я закрываю за нами дверь в комнату переговоров.
— Так точно, — бурчу себе под нос, когда он немного отходит.