Перемены
Шрифт:
Эрлкёниг бросил на меня взгляд, в котором раздражение мешалось с иронией.
— Редкие из Зимних Рыцарей обладали мечами, столь острыми, как твой язык, парень. Однако же предупреждаю тебя: произнеси имя твоей госпожи в третий раз, и тебе не понравится то, что за этим последует.
Об этом я как-то не подумал. Блин-тарарам, а ведь он дело говорил. Произносить вслух имя Мэб здесь, в Небывальщине — значит, просто-напросто призвать ее. А в этом случае она не только стала бы нарушителем границ чужого королевства (возможно, более уязвимой на чужой территории),
Я снова склонил голову.
— Разумеется, о хозяин.
Откуда-то из теней появился гоблин примерно пяти футов роста, столь тощий, что, казалось, его сдует даже слабым дуновением ветра. Взяв у Эрлкёнига шлем, он понес его прочь, но на полпути задержался и снова повернулся к нам.
— Мы, — прошипел он донельзя противным, паучьим каким-то голосом, — мы все здесь хищники, милорд. Пусть это разрешится судом крови.
Эрлкёниг развел руками, словно предполагая, что предложение представляется каждому из присутствующих совершенно очевидным.
— Разумеется, Раффорут. Воистину, твое суждение вновь превосходно.
Тощий гоблин низко поклонился и с гнусной ухмылкой скрылся в тени.
— Ох, — произнес я. — Ох, блин.
— Что? — не поняла Сьюзен.
Я повернулся к ней и зашептал тихо-тихо, так, чтобы это слышала только она с ее сверхъестественным слухом; мне оставалось только надеяться на то, что у гоблинов с этим похуже.
— Эрлкёниг не может причинить нам вреда, пока мы его гости. Та же история с Красными. Но поскольку мы выдвигаем противоречащие друг другу обвинения, он может испытать нас поединком, чтобы выяснить, кто прав — ну, по крайней мере более соответствует своей версии событий.
Глаза у Сьюзен расширились: она поняла.
— То есть если мы откажемся драться, чтобы доказать свою правоту, он вынесет вердикт против нас, в пользу Ээбов?
Я кивнул.
— В этом случае он может объявить, что мы нарушили его гостеприимство, — добавил я. — И раз так, он будет волен убить нас, даже не понеся наказания.
— Но ты только что говорил…
— Мэ… Зимняя Королева не испытывает ко мне ровным счетом никаких чувств, — сказал я. — Ну, возможно, это ее раздосадует. Но не пройдет и недели, как она будет с трудом вспоминать, кто я такой.
— Но Совет…
— Я сказал, что он примет это близко к сердцу, — уточнил я. — Я не сказал ни слова насчет того, что это их огорчит.
Глаза у Сьюзен округлились чуть сильнее.
— Что ж, — объявил Эрлкёниг, — померяйтесь мастерством. Пусть в поединке сойдутся Рыцарь и его леди-охотница против двоих вашего племени, Красные охотники. Выберите того, кто будет биться за вашу правду. — Он хлопнул в ладони, что по интенсивности звука напоминало выстрел небольшой пушки. — Приготовьте зал.
Гоблины бросились исполнять его приказание. Одни быстро и без суеты сдвинули
— Мы плохо вооружены для такого испытания, о наш хозяин, — сказал я. — В то время как Красные охотники полностью подготовлены к бою.
Эрлкёниг снова развел руками.
— Да, но они вооружились так, как считают необходимым для охоты. И ведь настоящий охотник никогда не выйдет, не подготовившись к тому, что может приготовить ему мир. Или, возможно, вы хотите сказать, что вы и не охотники вовсе?
— Нет, — поспешно возразила Сьюзен. — Конечно, нет.
Эрлкёниг посмотрел на нее и одобрительно кивнул.
— Я рад, что вы сочли себя подходяще вооруженными. — Он покосился на Ээбов, которые свирепым шепотом, возможно, пренебрегая гласными, обсуждали детали. — Спокойно, парень. Ты достаточно преуспел в болтовне, чтобы я приютил, приветил, накормил и отпустил тебя восвояси, явись ты сюда, не уходя от погони. Однако же и я не желаю навлечь на свой народ гнева Повелителя Ночи. Война с ним означала бы ненужную потерю десятка, а то и не одного отличных охотничьих полнолуний. — Он пожал плечами. — Ну что ж. Прояви себя достойно, и ты волен будешь уйти, куда тебе нужно.
Я осторожно прокашлялся.
— А что наши… гм… друзья-преследователи?
Эрлкёниг не улыбнулся; выражение лица его вообще не изменилось, но мне почему-то сделалось не по себе — настолько, что пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отступить на шаг.
— Мой чертог оснащен всем необходимым для приема любых чужаков. В этих пещерах в достатке помещений, заполненных всякими мудреными штучками, предназначенными для развлечения моих подданных. Все, чего им недостает… это партнеров для игры.
— Что будет, если мы проиграем? — поинтересовалась Сьюзен.
— Если фортуна будет к вам благосклонна, вы погибнете при испытании — быстро и чисто. Если нет… — Он пожал плечами. — Некоторым моим сородичам — Раффоруту, например — не терпится использовать все помещения моих чертогов по назначению. Вы будете развлекать их, насколько у вас хватит жизни. Что может продлиться очень, очень долго.
Сьюзен внимательно посмотрела на Эрлкёнига.
— Раз так, давайте начнем. У меня тоже имеются обязательства, а время поджимает.
Он склонил голову.
— Как пожелаешь, леди-охотница. Сэр Рыцарь, леди, прошу вас, пройдите в круг.
Я двинулся к кругу; Сьюзен шла рядом.
— Как будем действовать? — спросила она.
— Быстро и жестко.
— И почему это я подозревала, что тебе захочется именно так?
Я рассмеялся — по-настоящему, от души.
— Мне казалось, это мне положено иметь на уме всего одно.
— О, когда мы были моложе, так дело и обстояло, — отозвалась она. — Правда, теперь мы, похоже, поменялись ролями.