Перекрёстки

Kriks

– Как откровенно, – усмешка стала шире, – пусть будет по-твоему.

– Отлично, – кивнула Пилика, разрывая их интимную беседу глазами. Сразу стало проще и как-то грустно. Рен покачал головой, но больше не сказал ни слова. Остаток обеда прошел в молчании, тяготившем обоих.

– Глория! – Лайсерг догнал подругу уже на лестнице, – Постой же.

– Чего тебе? – она лихо повернулась к нему, не отрываясь от карт, – Говори быстрей, у меня нет времени.

– Я хотел предложить помощь…

– Кому? – перебила девушка, – Президенту? Джун? Себе самому? Выражайся

яснее, у тебя пять секунд.

– Ты носишься…

– Четыре.

– Сегодня тренировка или репетиция?

– Две. И то, и то.

– Когда мы увидимся по-нормальному?

– Ноль, – она развернулась и начала подниматься, – понятия не имею, – Лайсерг вздохнул и отправился следом.

– Почему ты рисуешь карты, если не задавали?

– Мати хоть и хорошая девочка, логику твою всё ж портит, – Глория наконец бросила на него взгляд, полный сочувствия.

– Чего?

– Заранее делаю! – прогремела Глория, – Это в Йеле приветствуется. А я, как тебе хорошо известно, поступаю именно туда.

– Ммм, – протянул Лайсерг.

– А ты флиртовал с ней. Предваряя твои вопросы, с Мати, пару минут назад, в столовой.

– Что? – Лайсерг затормозил, Глория пошла дальше, он снова двинулся за ней, – Тебе показалось.

– Ага.

– Правда показалось. Мы просто дружим, – Лайсерг развел руками.

– Ага.

– Да. И тебе хорошо известно, что отношения мне не нужны.

– Ага. Лайс, мне сейчас некогда, – она снова посмотрела на него, – скажи все свои оправдания вот этой стене, пожалуйста. А после уроков я выделю пять минут в своем графике, чтобы доказать тебе, что ты влюбился. Пока!

– Ты невыносимая! – прокричал Лайсерг вслед уже стремительно удаляющейся Чиссен.

– Джин, больше страсти! – орала Тао на актёров, – Где блеск в глазах при виде Дитела?!

– Она же монашка! – возмутилась Джин, – Какая страсть?

– Профессия на чувства и гормоны не влияет, – отрезала Джун, – развивай!

– Развиваю, – буркнула Джин и широко улыбнулась Лайсергу, – ах, дорогой! Будь моим! – и кинулась ему на шею, – Так что ли?

– Да хоть бы и так, а то стоите, как две палки в огороде. Так, где Анна? Анна!

– Здесь я, – ответила Киояма. В конце актового зала Скарлет репетировала танец с теми, кто не был занят в сценах.

– А можно узнать, почему мы не следим за своим выходом? – сурово поинтересовалась Джун, – Вы вообще в курсе, что постоянно надо следить за спектаклем?

– В курсе, – проворчала Анна, быстро поднимаясь на сцену, – выходить?

– Уж будь добра, – проворковала Джун. Во время репетиций, особенно финальных, она становилась, мягко говоря, напориста и недовольна. Ей всё переставало нравиться – актёры, сам спектакль, и даже собственная версия постановки. Но играть надо было со дня на день, и пришлось на время отказаться от всего остального.

– Нееет! – заорала Джун в очередной раз, – Ну внутри-то пусто! А зритель всё видит.

– Зритель или ты? – не выдержала Анна.

– Поговорите мне тут, ага! – строго воскликнула Джун, – Где Асакура?

– Вышел за

кофе… – тихо ответил Лайсерг.

– Чтооо? – взревела Тао, – За кофе вышел?! Он что, совсем охренел?

– Джун! – осадила Офелия.

– Так, всё, прогон! – решила Джун, – И если Асакура опоздает к своему выходу, ему не жить. Только больше чувств, дамы и господа! У вас получается, прямо скажем, тухловато и неинтересно. И чтобы из такой пьесы сыграть такую скуку – талант нужен особый, так что гордитесь, каким никаким, а обладаете! Хотелось бы правда, несколько другого. Всё, все разошлись. Джин, готова?

– Да, – послышался печальный голос из-за кулис.

– Джун сошла с ума… – прошептал Лайсерг.

– Она всегда такая перед премьерами, – парировала Офелия.

– Давай, защищай её, – проворчал Лайсерг, – скоро она начнет метать в нас табуретки.

– В зале нет табуреток, – покачала головой Офелия, – кстати, – она повертела головой, – где Пилика?

– А ведь да, – Лайсерг тоже осмотрелся, – её нет.

– Джун прибьет нас, – уверенно заключила Офелия, – Анна! – шепотом позвала Ферсон, – Где Пилика?

– Откуда я знаю, – пожала плечами Киояма.

– А кто знает?

– Позвоните ей… – посоветовала Анна.

– У меня нет номера, – ответила Офелия.

– А у меня телефона.

– Лайс, звони, – требовательно заявила Офелия.

– Да уж да, я поди в самом черном списке, какой только найдется в настройках телефона.

– Что, почему?

– Потому, – отрезал Дител, – попросите Хао.

– Его нет! – всё так же шепотом воскликнула Анна.

– Тогда готовьтесь к праведному гневу мисс Тао, – Лайсерг развел руками.

И праведный гнев не заставил себя долго ждать. Хао подоспел вовремя, и даже отчитал с достоинством свою роль, но Пилика так и не появилась. Джун остановила прогон, наорала на всех и с криками выгнала, пригрозив, что если во вторник кто-то посмеет не явиться, она перестанет работать над спектаклем и оставит только сцену откровений призраков в виде Офелии и Фобоса. Раздраженные и уставшие, все наконец покинули школу. Фиона стояла возле микрофона и нервно постукивала каблуком, пока Йо отчитывал остальных музыкантов. В последнее время он словно с цепи сорвался, и причиной тому был то ли конец года, то ли неизбежное приближение финала конкурса, то ли ещё что-то. Но сегодня отменили их выступление в клубе, и Йо немедленно принял всё на свой счет. Теперь он был еще более злой, чем обычно, и ещё более требовательный.

– Йо, – вздохнула Фиона, – ты уверен, что нам так необходимо репетировать сегодня?

– Да! – рявкнул Асакура.

– Слушай, друг, – начал Пирс, – у них сегодня день весны, они королеву выбирают, а наш рок просто не вписался.

– Я что, сказал что-то по поводу клуба? – хмуро спросил Йо.

– Нет.

– Вот именно! Готовьтесь, – Йо пошёл подключать аппаратуру. Пирс и Бэйзил переглянулись и выжидательно уставились на Старс.

– Что? – шепотом спросила Фиона.

– Ведь ты его девушка, – пояснил Бэйзил, – Поговори с ним.