Перекрёстки

Kriks

– Ого, как на сеансе у психотерапевта, – рассмеялась девушка, закидывая в рот конфетку.

– Я бы не шутил так, у них обычно всё сексом заканчивается, – Пилика поперхнулась и резко села.

– Сделаем вид, что ты не говорил этого, – Рен молча кивнул, – итак, – Пилика сделала порядочный глоток вина, снова улеглась и начала, – ты уже знаешь, что я Лайсу в любви призналась и не слишком прилично с тобой себя повела. Но это не самое ужасное.

– Даже так? – Рен вскинул брови.

– Ага. Я переспала с Хао, – выдала Пилика.

– Ну и зачем мы здесь? – Хао скрестил руки на груди.

– Чтобы доказать тебе, что именно ты

занимаешь все мои мысли. Странно, что раньше ты был уверен в этом и сам, а теперь тебя одолели сомнения.

– Ничего странного не вижу, – упрямо произнес Хао.

– Ну ладно, – вздохнула Анна, – тогда смотри, – она подошла к огромному холсту, – готов? – Хао равнодушно пожал плечами. Анна ещё раз вздохнула, зажмурилась, распахнула глаза и быстро сдернула покрывало с холста.

– Оу! – воскликнул Хао, его глаза тут же расширились от удивления, – Что это?

– Не узнаешь? – Анна прошла к столу и включила чайник.

– Узнаю, – кивнул Хао, приблизившись к холсту, – это ты нарисовала? – он осторожно потрогал, краски были сухими.

– Угу, – подтвердила Анна, – давно уже.

– Давно?

– Ну да. Нравится?

– Взгляд у меня не такой развратный, – критично сморщился Хао.

– Что вы говорите, – Анна покачала головой.

– Почему синий?

– Не знаю, – Анна чуть задумалась, – просто пришла как-то, злая на весь мир. И понеслось. Я до последнего отказывалась воспринимать, что пишу твоё лицо. Потом уже, когда всё было закончено… Ну, вот так.

– Вон оно как.

– Чай будешь?

– Буду, – Хао повернулся к ней и медленно подошел. Анна сидела на небольшом столе и разливала заварку по двум бокалам.

– Простил?

– Я думаю.

– Хватит выпендриваться, Асакура! Чего тебе еще надо?

– Ты мне в любви призналась, – напомнил Хао. По его лицу расползлась довольная улыбка.

– Я помню, – Анна тоже улыбнулась.

– Я тоже тебя люблю.

– Знаю, – кивнула Анна, – иначе тебя здесь не было бы.

– Мм, святая святых? – Хао окинул взглядом мастерскую.

– И даже больше. Мой собственный мир, личный мир. Держи, – Анна подала ему бокал с чаем.

– Спасибо, – он поставил его обратно на стол и медленно приблизился к её лицу, – ты ведь догадываешься, что за этим всем последует?

– Смутно, – Анна сглотнула.

– А так? – он провёл языком по её шее и легко коснулся губ своими.

– Секс?

– Грубиянка. Это будет любовь в высшей инстанции, – он сжал её бедра, притягивая к себе и нежно впиваясь в губы поцелуем.

====== «В режиме non-stop» ======

День тридцатый. Воскресенье, 13 апреля.

А дальше всё как в фильме: широкий диван с покрывалом и горящие желанием глаза. Она легко уложена и сжата в тесных объятьях, чувствует жаркое обжигающее дыхание на собственной шее. Медленное оголение тела и поцелуй каждого сантиметра кожи. А ей остается дело за малым – лежать и наслаждаться, пока сильные и уверенные руки исследуют тело. Вот оно – достижение желаемого. Он так долго хотел этого, и наконец – она принадлежит ему. Её часто вздымающаяся грудь с затвердевшими от его частых прикосновений языком сосками приводит в исступление. Она иногда приоткрывает глаза, наблюдая, с каким наслаждением он прикасается к ней. Это зрелище так тешит задетое совсем недавно женское самолюбие. Он без ума от неё. И он быстро добирается до самого влажного и горячего места её тела. Палец легко проникает внутрь, а язык ласкает

самые чувствительные участки. И теперь можно в полной мере насладиться его всеобъемлющим умением. Она взлетает на вершины блаженства, в голове что-то взрывается, громкие звуки сами вырываются изо рта, а из мыслей наконец стирается образ Йо, целующего другую. И, казалось бы, достаточно. Но нет, его губы снова накрывают соски, а затем руки ненастойчиво переворачивают на живот. Отлично, сейчас будет что-то новое. Ласковое поглаживание по спине, непритязательные поцелуи, спускающиеся всё ниже, и она затаивает дыхание – неужели вот так и в первый раз? Кому первый, а кому всё давным-давно наскучило, и единственное, что приводит в восторг на этот раз – именно эта девушка. Не останавливаясь, язык проникает между ягодиц, руки сжимают грудь. Она выгибается, он тихо стонет. Как же пошло со стороны это выглядит, наверно. Но как же приятно. Ну ладно, пора. Её снова легко переворачивают, и раздвигают ноги. Она наконец заглядывает ему в глаза.

– Хао…

– М? – он медленно отвечает взглядом, чуть притягивая её за бедра.

– Ты меня не поцелуешь? – он молча наклоняется и запускает язык ей в рот. Она тесно притягивает его голову, путаясь в этих роскошных черных волосах. И действительно, теперь веришь, что от поцелуя может снести голову. Он целует как никто – сильно, уверенно, не спрашивая. И пока она отдается поцелую, в неё наконец проникает его член.

– Мм! – она упирается ему в плечи.

– Тихо, тихо… – он крепко обнимает её, медленно проталкиваясь внутрь, – Больно?

– Угу, – она сцепляет зубы. Так больно не было даже в её первый раз. Дальше он молчит и двигается очень медленно и осторожно. Настолько, что кажется, будто он вовсе не сгорает изнутри от нетерпения.

– Доверяешь мне?

– Конечно, – она сама целует его в губы настойчиво и требовательно. Он чуть улыбается и наконец даёт себе волю. А потом стоны, жаркие слова, горячие поцелуи и крепкие руки, сжимающие запястья. И всё это продолжается так долго, что она начинает уставать. Он готов действовать хоть всю ночь, но, следует придерживаться правил первого раза. И он кончает ей на живот с тихим стоном.

– Спасибо, – горячий поцелуй в щеку.

– Тебе спасибо, – она притягивает его за шею, заставляя оставаться рядом.

– Ты прекрасна, любимая, – по лицу Анны расползается широкая довольная улыбка. Сказал, всё-таки. Любимая. И я тебя люблю. Только незачем тебе это слишком часто слышать.

Пилика сидела на коленях у Рена, спрятав лицо на его груди, и безудержно рыдала. Он молча гладил её одной рукой по длинным мягким волосам, а другой крепко прижимал к себе. Он люто ненавидел сейчас эту школу, этот образ жизни, этих людей, всё то, что сломало такого светлого и чистого человека, как Пилика. Во что она превратилась меньше, чем за год? Почему? Кто в этом виноват, и есть ли виноватые?

– Тшш… – он опустил голову и поцеловал её в макушку. Всё тело девушки непрестанно сотрясалось от плача. Сколько она держала в себе это? С нового года? Ещё дольше? А с тех пор, как Анна исчезла из её жизни, с кем можно было поделиться пережитым? Он бы мог сорваться с места в этом самый миг, чтобы убить их всех – Асакуру, Киояму, и, прежде всего, Дитела. В этот самый миг, если бы только не плачущее хрупкое создание на его коленях.

– И я сама во… во всём ви… виновата, – пробормотала Пилика сквозь всхлипы, прижимаясь к нему сильнее.