Перекати-поле
Шрифт:
В исповедальне вдруг стало неимоверно тесно и душно.
— Почему ты не думаешь, что она могла развернуться, не доехав до тела?
— Потому что я знаю свою мать. Ее дикция сейчас натренирована. И чтобы она нарушилась, нужно потрясение. Она точно плакала и была очень бледной.
Джон вспомнил тот вечер. Кэти и Уилл были не похожи на самих себя. Тогда он списал их возбуждение на эмоциональный подъем всего прошедшего дня, но, оказывается, им пришлось пройти через более серьезные испытания, чем ему.
— Ты после вчерашнего вечера говорил с матерью?
— Нет. Я позвонил ей сразу
Уилл имел все основания для тревоги. После того как Рэнди уехал, Джон тоже звонил Кэти, но попал на автоответчик. Теряя голову от беспокойства, он ринулся на приходском грузовичке обратно к ней домой, но окна были темными. На звонок в дверь никто не ответил, и не было возможности проверить, стоит ли ее «лексус» в гараже. Он уехал, надеясь, что Кэти просто захотела побыть в одиночестве и еще раз осмыслить смерть Трея. Она бы не стала вот так закрываться от него, особенно сейчас, но ему оставалось только надеяться, что все это звенья одной цепи.
— А ты не пробовал звонить ей сегодня утром? — спросил Джон.
— Нет, потому что… это еще не все. — Уилл рассказал ему об утреннем эпизоде с участием шерифа. — Когда Рэнди сравнит мои отпечатки на стаканчике и отпечатки, которые я оставил на теле, у него на руках будут все улики, чтобы арестовать меня. Я не убивал Трея Холла. Я говорю это тебе, учитывая тайну исповеди, но, если мне предъявят обвинение, на суде я собираюсь сказать, что это сделал я.
— Уилл, послушай меня! — Джон отодвинул решетку на окошке. — Ты не сделал ничего плохого, и твоя мать тоже. Как ты можешь хоть на секунду представить себе, что Кэти способна на убийство…
— Я не могу, но полиция может.
— Им нужно будет это доказать, а ее с местом преступления ничего не связывает. Она, вероятно, наткнулась на тело точно так же, как ты, поэтому и выглядела такой расстроенной. И нет никакой необходимости сознаваться в том, чего ты не совершал. Если за тобой приедет Рэнди, не говори ничего — ни единого слова, — пока я не пришлю тебе адвоката. Все твои действия были исключительно разумны, а то, что ты не позвонил в полицию, вполне объяснимо. Ты поступил так, как сделал бы любой сын, который нашел своего отца лежащим на обочине и который боится, что в этом преступлении могут обвинить мать. У твоей матери не было причин убивать Трея. Не забывай, она знала, что он умирает.
— Но зато я узнал об этом только после того, как нашел тело, — напомнил ему Уилл. — И когда Рэнди выяснит этот факт, — юноша безнадежно покачал головой, — это станет еще одним гвоздем в крышку моего гроба.
В раздумьях Джон нервно массировал лоб. Уилл был прав. Вскрытие покажет, что у Трея был рак. Рэнди спросит, когда Уилл узнал о смертельной болезни Трея. И если для Кэти время поступления к ней этой информации сработает на ее защиту, то для Уилла все будет наоборот.
Конечно, его отец всегда может ради него солгать, но это
— И кроме всего прочего, — добавил Уилл, — я узнал, что Трей мне не отец, только после того, как он был убит. Я тут подумал: если эта информация всплывет, не воспримут ли мой мотив убить его еще жестче, когда дело дойдет до суда? Я убил человека из мести за то, что он бросил меня и был мне плохим отцом, тогда как на самом деле он мне отцом вообще не был?
— Ммм-да, я… — запинаясь, протянул Джон, поставленный в тупик стройными рассуждениями Уилла.
Если они с Кэти объявят правду о том, кто на самом деле отец Уилла, это только укрепит основания для обвинения его в убийстве. Он не смел заявить свои права на отцовство, по крайней мере сейчас.
— Рэнди этого не узнает, — сказал Джон. — Мы сохраним эту информацию в тайне. Кто-то убил Трея. Это был не ты и не твоя мать. Повторяю, Уилл, ни при каких обстоятельствах не признавайся в убийстве, которого ты не совершал. Мы просто должны верить, что убийца будет разоблачен. — Он показал на свою шею и постарался усмехнуться. — Не зря же я ношу этот воротничок.
— Я надеюсь, что для того, кто там, наверху, это значит немало, — сказал Уилл, но глаза его выдавали, что сам он в это верит слабо.
Когда Уилл ушел, Джон вернулся в свой кабинет и позвонил своему собрату по ордену иезуитов и выпускнику университета Лойола, который в данный момент имел юридическую практику по уголовному праву в Лаббоке. После того как Джон рассказал ему о причине своего беспокойства, адвокат ответил, что да, арест Уилла, по-видимому, неизбежен, и попросил связаться с ним, когда того возьмут под стражу. Он немедленно выедет в Керси.
Джон побрел в неф церкви и сел на то самое место, где после того рокового дня много лет назад он провел столько времени. С тех пор он ни разу не сидел там, но сегодня автоматически пришел к молельной скамье, где изливал Господу свои самые большие страдания и страхи. Здесь, на этом пространстве шириной в полметра, он тогда нашел покой. Здесь он нашел ответ, как ему жить дальше. С той же самой отчаянной надеждой на спасение он и сейчас преклонил колени и прижал руки ко лбу, но молиться не мог, потому что перед глазами вставали ужасные воспоминания о тюрьме Пеликан-Бэй, а воображение рисовало картины заключенного в этом аду сына.
Если против Уилла выдвинут обвинение, в преступлении сознается Кэти. Джон в этом даже не сомневался. Она скорее пожертвует собой, чем позволит, чтобы ее сына признали виновным в убийстве. Мотив, который она выдвинет, будет прост: она ненавидела ТД Холла. Она никогда не раскроет свой настоящий мотив, никогда не признается, что хотела смерти Трея из страха, что тот может разоблачить вину отца Джона Колдуэлла, и Уилл указал причину, по которой она не могла использовать вопрос об отцовстве в качестве повода убить его. Сомнительно, чтобы полиция купилась на ее признание в свете улик, имеющихся против Уилла, но люди в округе определенно будут рассматривать возможность того, что убийцей была именно она.