Перекати-поле
Шрифт:
— Что ж, тогда, если в городе были люди, которые знали о вашей с Треем встрече, не следовало ли Рэнди и его помощникам попробовать собрать информацию, которая могла бы куда-нибудь привести?
— Именно так я бы и поступил.
Джон вздохнул и подался вперед.
— Деке, мы все знаем, что Трей был обречен иметь врагов. Кто может с уверенностью сказать, что его убил именно кто-то из нашего округа? А если это был кто-то из Сан-Диего, из Санта-Фе или где там он еще жил… Наверняка он говорил, куда едет, а потому человек, задумавший убить его, мог поехать за
— Да, это того стоило бы, — согласился Деке.
— И еще… я все понимаю, но хватаюсь за любую соломинку, шериф, — сказал Джон, которого никак не вдохновляло отсутствие у Деке какого бы то ни было энтузиазма, — но что… если это было покушение на Трея?
Губы Деке скривились в скептической ухмылке.
— Наемный убийца с ружьем калибра .30-30, отче?
— Я тоже думал над этим. Мне кажется, что было бы очень толково использовать для покушения оружие какой-то неотесанной деревенщины, чтобы заставить полицию поверить в то, что это сделал кто-то из своих.
Деке искоса глянул на него поверх края своего стакана.
— Ну, из опыта — хотя, должен признать, не из моего личного опыта — известно, что наемные убийцы не особенно заинтересованы перекладывать вину за убийство на кого-то еще. Они эти вопросы решают самостоятельно.
«Верно», — подумал Джон, чувствуя себя глупцом. Он поднял руки вверх, признавая абсурдность такого предположения.
— Что ж, вы действительно правы на этот счет, но, тем не менее, должны же быть и какие-то другие камни, под которые Рэнди со своими помощниками еще не заглядывал.
Он разочарованно смотрел на Деке, который явно не рвался развивать эту тему. Но где, кто и почему? Эти вопросы, словно удары кувалдой, стучали в его голове уже четыре дня, и перед ними он чувствовал себя беззащитным. За ответами он пришел сюда, в дом бывшего шерифа, но теперь подозревал, что даже у проницательного и находчивого Деке Тайсона было не больше шансов на успех в этом деле, чем у Рэнди и его команды. Этот убийца навсегда ускользнет от властей. Его сын будет осужден за преступление, которого он не совершал, а над его матерью на всю оставшуюся жизнь повиснет облако подозрений.
Джон откинулся на спинку кресла, внезапно лишившись всех сил, веры и надежды. Мозг оцепенел от отчаяния. Он беспомощно взглянул на Деке.
— У вас вообще есть хоть какие-нибудь идеи, шериф?
— Я еще огляжусь, порасспрошу людей. Как я уже говорил, сегодня, во второй половине, я встречаюсь с адвокатом Трея. Задам ему вопрос о компаньонах Трея, чтобы выяснить, кто в принципе мог сделать такое.
— А его адвокат знал, где остановился Трей?
— Но его адвокат также знал, что тот при смерти.
Деке услышал в голосе Джона прилив надежды, прочел его мысли. Пристыженный этим, Джон сказал:
— Хорошо. Адвоката из подозреваемых
— Это как раз понятно. — Деке отхлебнул свой чай.
И снова Джон уловил ледяную нотку отчуждения, что было совсем не похоже на Деке, который всегда держал себя с ним подчеркнуто дружелюбно и уважительно. Он ехал сюда в надежде на теплое рукопожатие, а ему вместо этого подставляют холодное плечо. Что-то здесь явно не так.
— А почему вы вдруг пришли на мессу в пятницу вечером, шериф? — Этот вопрос вырвался у него сам по себе, но независимо от того, был он принесен на крыльях ангела или на вилах дьявола, Джон все равно не мог отделаться от странного ощущения, что появление Деке в церкви Святого Матфея в день убийства каким-то образом связано со смертью Трея.
Деке сделал вид, будто занят укладыванием газетных вырезок в аккуратную стопку.
— Теперь это уже не имеет значения.
— Как раз теперь все имеет значение, — твердо произнес Джон. — Что вас тревожит? Ведь точно что-то тревожит, я же вижу.
— Это не имеет никакого отношения к данному делу.
— Позвольте мне судить об этом.
Деке прервал свое занятие с вырезками и мрачно взглянул ему в глаза.
— Поверьте, вы бы сами отказались судить об этом, если бы узнали, о чем речь.
Джон встал. Он знал Деке давно и уважал этого человека как никого другого, но не мог уйти отсюда, не выяснив, что скрывается за этим строгим взглядом. Он уперся руками в стол и наклонился, придвинувшись к Деке почти вплотную.
— Если это касается меня, Трея, Уилла или Кэти, я должен знать, шериф.
— Вы пожалеете о том, что спросили, отче, а я пожалею еще больше, если отвечу на ваш вопрос. И я тем более не стану отвечать, если не буду уверен, что то, что я вам скажу, не выйдет за пределы этой комнаты.
Джон снова тяжело опустился в кресло.
— Говорите, — выдохнул он.
Деке отодвинул кресло от стола, вытянул ноги и, сплетя пальцы, положил руки на свой заметный живот.
— Ну хорошо. Возможно, это единственный шанс получить необходимые мне заверения, чтобы успокоить совесть старого полицейского.
— Какого рода заверения?
— Заверения в вашей невиновности. А теперь помолчите, и я расскажу вам то, что мне известно и о чем я догадался в минувшую пятницу, после того как Трей уехал. Я обнаружил на чердаке дома Мейбл чучело рыси. У нее не было передней лапы — той самой лапы, которую я нашел под столиком для пикников во дворе дома Харбисонов 4 ноября 1985 года, когда вел расследование по делу повешенного сына хозяев.
У Джона отвисла челюсть, его побледневшее лицо застыло, глаза в глазницах замерли. Казалось, его парализовало, но при этом он отчетливо воспринимал все, что происходило вокруг. Часы где-то в доме глухо пробили одиннадцать. Для его ушей бой часов звучал подобно похоронному звону, под звуки которого его ведут к месту казни.