Переходы
Шрифт:
Каждое из этих слов Отаху повторил будто заклинание: Маршан, Солид, Франция.
— Далеко ли этот остров — Франция?
— Это не остров, — поправил Маршан из тела Фету, — но одна страна из многих на очень большом острове, поделенном на множество частей, называется он Европа. До него так далеко, что к вам мы шли много месяцев, и еще много уйдет у нас на возвращение домой.
Нас с Отаху поразили его слова.
— А как называется ваш остров? — осведомился Маршан из тела Фету, и на лице его отразилось удивление. — Как странно, — произнес он, — стоило мне задать вопрос, и ответ пришел сам собой: Оаити. Как такое возможно?
— Пока вы
— Понятно. А этот напиток — вы его называете кава. Переход совершается с помощью кавы?
Отаху рассмеялся:
— Кава используется для празднеств, но для совершения переходов в ней нет потребности. Искусство переходов необходимо освоить. На это уходят годы. Мы этому учим всех детей, хотя не у каждого к тому равные способности. Отаху в знак дружбы взял Фету за правую руку. — Поведай мне, друг, зачем вы сюда пришли? Каковы ваши намерения?
— В стране моей невыносимо холодно. Мы направляемся на острова далеко к северу отсюда, чтобы выменять там звериные шкуры, по возвращении домой продать и в итоге разбогатеть.
— Вы проделали долгий путь и приняли много тягот. А каковы твои намерения относительно Оаити, друг?
— Нам приходится возить с собой все необходимое. Однако вода портится. Мясо протухает. Нам нужно было пополнить запасы воды и провизии, и благодаря твоему великодушию теперь у нас вдоволь воды и провизии. Благодарим тебя за гостеприимство и, сполна им воспользовавшись, уйдем нынче ночью с миром, ибо путь наш еще далек.
— А что за предмет ты привязал к дереву нынче утром, по прибытии?
— Сообщение для моих соотечественников, — отвечал чужак, — гласящее, что здесь нас приняли дружественно.
— Этот волшебный предмет умеет говорить?
— Нет, на нем есть рисунки, которые мои соотечественники способны истолковать.
— А ты… ты не вернешься?
— Нет, ибо путь сюда занял у нас много времени, и пройдет почти два года, прежде чем мы вернемся домой.
Отаху изумился.
— Но твои соотечественники придут следом?
— Возможно, узнав про существование Оаити, они захотят увидеть остров своими глазами.
— Когда это случится?
— Не могу сказать. Скорее всего, минет много времен года, ибо путь сюда нелегок.
— В таком случае память о нашей встрече мы передадим нашим детям, а они — своим, так что, когда твои соотечественники придут снова, их тут встретят как друзей. — Отаху улыбнулся. — А ваши огненные палки — какой они служат цели?
— Мы их называем мушкетами, это наше оружие, его используют в сражениях.
Пока Отаху говорил с Маршаном в теле Фету, на другой стороне круга Фету в теле Маршана увлеченно беседовал с целителем чужаков.
— А Фету, — спросил сидевший рядом со мной, — теперь в моем теле?
— Да, он временно перебрался в твой разум и тело, как ты перебрался в его, — ответил Отаху, жестом показывая на другую сторону круга. — Он беседует с твоими соотечественниками точно так же, как ты беседуешь с нами.
— Вон тот наш соотечественник — Робле, лекарь.
— Робле, — повторил Отаху. — Фету будет очень рад, поскольку он — наш лекарь и хранитель искусства переходов.
В этот момент Фету в теле Маршана посмотрел в нашу сторону, давая знак, что пришло время совершить обратный переход, как того требует Закон. Отаху пожал руку Маршана в теле Фету.
— Друг, — произнес он вместо прощания, — желаю тебе
Взгляды двух мужчин встретились снова. Не размыкая их, они повторно совершили переход: телесный союз распался, и каждый шагнул обратно в свое тело, вернув себе собственную плоть и собственный разум, вернувшись в них прежним. Никто из чужаков, похоже, не заметил ничего хоть сколько-то выходившего за границы привычного.
— Я многое узнал, — произнес Фету, вернувшись в свое тело.
— А чужак? — осведомился Отаху.
— Обратный переход совершился как надо. Он ничего не запомнил.
Отаху одобрительно кивнул. На другой стороне круга врач Робле, сидевший рядом с Маршаном и внимательно наблюдавший за всем происходившим, встал и вышел из круга. Я видела, как он подошел к тебе, Коаху, заговорил с тобой. Показал руками, что хочет получше рассмотреть твои глаза, подзывал тебя улыбками и дружелюбными жестами. Со своего места в круге — нас разделяло дрожащее пламя костров — я с трудом различала, что происходит в темноте. Поэтому я встала и подошла к тебе. Я увидела, что Робле склонился над тобой и смотрит тебе в глаза, а другой чужак держит факел, еще же один стоит поблизости с мушкетом в руке. Из всех наших лишь одна я заметила, что происходит, ибо Фету и Отаху были поглощены разговором, а остальные в круге наслаждались пиршеством. Ты, Коаху, позволил Робле посмотреть тебе в глаза, и сам, в свою очередь, удерживал его взгляд так долго, что мне стало не по себе. Хотя мне очень хотелось послушать, как Фету рассказывает Отаху, что он узнал во время перехода, я почувствовала опасность в том, что происходило между тобой и Робле. Несмотря на существующий запрет на переход в тело чужака, я видела, что вы того и гляди перейдете друг в друга. Твое любопытство было слишком ненасытным, как и любопытство лекаря. Я неприметно приблизилась, держась в тени. Как я теперь понимаю, в этот момент мне следовало вмешаться, еще до начала событий, но я помедлила, укрывшись поблизости за кустом.
Тот роковой миг я видела собственными глазами. В чем я могу быть уверена? Лишь в том, что услышала твой испуганный вскрик. Может, ты в последний миг засомневался? Но было поздно — по телу твоему прошла дрожь, а врач осел на землю. Я выскочила из своего укрытия в надежде остановить происходившее, но мое внезапное и бурное появление напугало тех, кто держал тебя — держал тело, которое еще мгновение назад было тобой. Они выпустили твое тело и бросились к Робле, лежавшему без движения. Я подбежала, чтобы тебя подхватить, но ты оступился, закачался и упал на Робле. Один из чужаков, видимо, принял это за нападение, схватил мушкет и направил на тебя. Из мушкета вылетели гром и молния, молния проделала дыру в твоем теле. Когда замер грохот, ты качнулся и упал мне на руки.
Глаза твои все еще были открыты, но когда они встретили мой взгляд, тебя в них уже не осталось. Там, где раньше был твой живот — тот самый живот, на который я так часто опускала голову, — там, где был твой живот, теперь кровь потоком лилась по медовой коже и капала на песок. Губы, которые я так часто целовала, трепетали, судорожно хватая воздух, кривясь от боли. А хуже всего — в глазах твоих не было узнавания. В руках я держала твое тело, но это был не ты. Это я знала тогда и знаю сейчас. Переход совершился — в этом я не сомневалась. Ты пребывал в теле врача, которое успели окружить чужаки. Не будь я в этом уверена, я без колебаний совершила бы переход в твое тело и вместо тебя приняла бы все страдания.