Переход

Шаповалов Александр Викторович

Рядом на плече посапывала жена. Её рука обвила его шею, а на животе чувствовалась приятная тяжесть от женской ноги. Юрий лежал, боясь разбудить любимую, наслаждаясь запахом духов и теплом, идущим от Аглаи.

И все-таки что-то изменилось, Кузьмин чувствовал это сердцем. Он вообразил, как учил его Соловьев, линию и стал мысленно передвигать эту линию по кругу, сканируя пространство вокруг себя. Едва его мысленный взор достиг жены, как видение наполнилось слабым свечением. Юрий затаил дыхание, боясь спугнуть картину, он медленно стал проводить воображаемую

линию по телу женщины. Когда мысленный сканер достиг уровня живота, сердце Кузьмина бешено забилось, низ живота жены излучал тепло и был окрашен сразу несколькими цветами. Почему-то Юрий был уверен, что так могла светиться зарождающаяся жизнь. Кузьмин несколько раз втянул воздух через нос, выдыхая через рот стараясь успокоиться.

— Может, мне просто показалось, — прошептал он.

Кузьмин снова закрыл глаза, и повторил сканирование, результат был тот же, мало того, ему на миг показалось, что он даже увидел лицо будущего ребенка.

— Юра, что с тобой? — обеспокоено, произнесла Аглая.

Кузьмин открыл глаза, на него смотрели тревожные глаза.

— Ничего, ничего плохого, — улыбнулся Юрий и обнял жену.

— Подожди, — стала вырываться из объятий супруга Аглая, и когда ей это удалось, повторила, — ты сказал что ничего плохого, а что тогда?

— Мы беременны!

Лицо Аглаи сразу серьезным:

— Не шути так, — холодно произнесла Аглая и слезла с кровати.

Холодность Аглаи была вызвана тем, что она не могла иметь детей из-за аборта. Женщина знала, что муж очень хотел иметь ребёнка, да и она сама об этом давно мечтала, особенно после замужества. Её полному счастью мешало лишь отсутствие маленького существа в доме. Иногда, особенно когда Кузьмин задерживался на работе или уезжал в командировку, она рыдала в подушку, ругая себя за глупость, совершённую в молодости.

— Солнце моё, с чего ты взяла, что я шучу? Я тебе вполне серьезно говорю — ты беременна.

Юрий встал и подошел к жене.

— Не спрашивай откуда, но я знаю, что это так, — глядя в глаза жены, твердо произнес он.

Аглая не выдержала и расплакалась.

— Ты чего? Все ведь хорошо, — вытирая слезы, спросил Кузьмин.

— Не знаю, от радости наверно, — хлюпая носом, ответила женщина. — Но если ты меня обманешь, я от тебя уйду.

— Знаю.

Аглая еще раз шмыгнула носом, затем улыбнулась:

— Пошли, посмотрим, что там с нашим воскрешенным?

Вопреки ожиданиям супругов, застать мага спящим им не удалось. Соловьев стоял на балконе, в чем мать родила, раскинув руки.

— Гм-гм, — кашлянул в кулак Кузьмин.

Чародей на деликатный жест ответил поворотом головы. Его, казалось, совсем не смутило то, что он голый стоит пред супругами.

— Воспитанные люди, прежде чем войти в комнату, стучат, — произнес маг, манера говорить и выражение лица напомнила Кузьмину одного знакомого кота, который обожрался сметаны и поэтому пребывал на высшей ступени блаженства.

— Должен тебе заметить, что мы не входим, а выходим, — ответил Юрий на

реплику чародея. — И если мы заговорили о правилах хорошего тона, ты должен знать, что в таком виде не принято стоять перед женщиной.

— Гран пардон, — сказал Соловьев, взял полотенце, обмотался им и сделал реверанс. — Приветствую вас, мадам и мусью. Прошу простить меня за рабочую обстановку в моих владениях, но тем не менее, я рад видеть вас.

— Паяц, — направляясь в ванную, бросила Аглая.

— Ого, — удивленно присвистнул Кузьмин, когда увидел стопку тарелок и коробок от пиццы на столе. — И куда это в тебя все влезло?

— В рот, — честно признался маг.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кузьмин, наливая себе воды в стакан.

— Нормально, только слабость и есть все время хочется, — ответил Андрей.

Он неспешно подобрал сваленную у кресла одежду и стал неспеша одеваться.

— Что с тобой случилось на корабле?

— Юр, давай не на голодный желудок, а то у меня такое состояние, что убить кого-то хочется, — ответил чародей.

Кузьмин закашлялся, подавившись водой.

— Ты так больше не шути, — отряхиваясь, произнес он.

— А я и не шучу, — серьезно произнес Соловьев, — мне действительно очень хочется есть.

— Да ты сожрал столько, что на пятерых хватило бы, — глядя на гору объедков, произнес Кузьмин.

— Только не надо завидовать, — отмахнулся маг. Кузьмин открыл было рот, чтобы ответить, но его прервали.

— А вот и я, — произнесла Аглая, появившись из ванной комнаты, — пойдемте завтракать.

— Вот, — воскликнул маг, — я не одинок в своих желаниях!

— Я тоже не против, — согласился Кузьмин, — у меня, между прочим, со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.

Они быстро нашли небольшой ресторанчик, где можно было перекусить в это ранние утро не только булочками и кофе. Хозяином заведения оказался русский, родители которого переехали в Англию в девяностые годы прошлого столетия. Узнав, что его первые посетители из России, хозяин сам встал за плиту, чтобы накормить дорогих гостей по высшему разряду. Владимир, так звали хозяина, оказался любителем поговорить. Он признался, что его сердце разрывается, когда он видит, как питаются англичане. Было удивительно слушать, как человек, проживший всю жизнь на западе, так и не ощутил себя до конца единым с объединенной Европой. Его болтовня, доносившаяся с кухни, веселила друзей, создавая домашнюю атмосферу.

— Друзья, — произнес Владимир, в очередной раз появившийся в окошке, связующим общий зал и кухню, — может по рюмочке, а?

— Не рано? — почесав затылок, осведомился Соловьев и вопросительно посмотрел на Кузьмина. Юрий перевел взгляд на жену.

— Вы как хотите, я не буду, — сказала Аглая.

— Не обижайте меня, — прижимая руки к груди, жалостливо проговорил хозяин заведения, — знаете как редко заходят ко мне посетители из самой России.

— Мне просто нельзя, — произнесла Аглая, на её щеках появился румянец.