Переход

Шаповалов Александр Викторович

— На пределе, капитан, но ещё держатся, — ответил невысокий китаец, привязывая себя ремнем к стойке.

В этот момент раздался такой скрежет, что всем показалось, будто огромный зверь царапает своими когтями обшивку, пытаясь разорвать её и пробраться внутрь. Мистер Ли вновь бросил обеспокоенный взгляд на капитана. Тот стоял с белым, словно мел лицом, но голос его был тверд, когда он отдавал команды.

— Всем двигателям в вертикальном положении максимальная мощность, — гремел голос капитана. — Носовым реверс.

Даже сквозь скрежет и вой ветра стало слышно, как надрывно гудели двигатели, в салоне запахло жженой резиной. По корпусу пошла вибрация, и она усиливалась с каждой секундой.

Мистеру Ли показалось, что капитан

намеренно хочет погубить судно, сводя с ним какие-то свои личные счеты, но в горле стоял ком, который никак не удавалось проглотить.

Вдруг срежет, стал стихать, а вслед за ним и вибрация. Порывы ветра хоть всё ещё сотрясали судно, но в них не было уже той ярости и неистовства, что несколько минут назад.

— Носовые стоп, — скомандовал капитан, — первому и второму двигателю снизить мощность на десять процентов. Угол прежний. Третий, снизить мощность на сорок процентов, четвертый десять. Пятый и шестой минус десять процентов угол пятнадцать градусов.

Дирижабль подымался все выше, постепенно вырываясь из непредсказуемого воздушного течения. Спустя пять минут можно было разговаривать, не надрывая голоса.

Мистер Ли облегчено выдохнул, его сердце по-прежнему бешено колотилось в груди, а вот ком в горле постепенно таял. Когда мистеру Ли стали доступны другие чувства, кроме страха за свою жизнь, он почувствовал слабость. Ноги предательски дрожали, а пальцы никак не хотели отпускать поручень, в который вцепились. Ли закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, как его учил его личный тренер кун-фу. Это помогло, сердце постепенно успокаивалось, вернулся контроль за своим телом. Он выждал ещё пару минут, пока слабость в теле не ушла, а коленки перестали дрожать, мистер Ли, подошел к стоящему за штурвалом капитану.

— Хорошая работа, капитан, я рад, что не ошибся в вас, — произнес он, и больше не чего не говоря, направился к себе в каюту.

— До входа в аномалию осталось два километра, — доложил штурман.

— Андрей, мы что, пойдем через эти ворота ада? — спросил Кузьмин, зная заранее ответ.

— Ага, — ответил маг, усаживаясь в позу, в которой он обычно медитировал.

— Андрей, — голос Юрия излучал тревогу, не столько за себя, сколько за Аглаю.

— Попрошу мне не мешать, — жестко прервал Соловьев, — если хотите, чтобы я выполнил свою работу.

— До входа в аномалию осталось пятьсот метров, — доложил штурман.

— Юра, что происходит? — шёпотом спросила Аглая, которая только что вошла в рулевую рубку.

— Ш-ш-ш, — приложил палец к губам Кузьмин, кивнув в сторону мага, погруженного в транс.

— До входа в аномалию осталось сто метров, — доложил штурман.

— Юра, мне страшно, — стиснув руку мужа, тихо произнесла женщина.

— До входа в аномалию осталось пятьдесят метров, — последовал доклад.

В рубке повисла напряженная тишина. Вокруг мага появились еле заметные всполохи, через мгновение они стали ярче, а затем силовой кокон, который окружал мага, рассыпался, как стеклянная ваза, по которой нанесли внезапный удар. Осколки энергии, достигнув пола, превращаясь в маленьких светящихся змеек, которые с удивительной быстротой метнулись к каждому, находящемуся в рубке, и в следующее мгновение люди очутились каждый в своем силовом коконе.

— До входа осталось двадцать метров.

Аглая с удивлением рассматривала силовой кокон, от энергии кожу слегка покалывало, а волосы шевелились. Ощущение было схоже с тем, которое испытываешь, стоя под линией высоковольтки.

— До входа десять метров.

— Пять.

В следующие мгновение дирижабль прилично тряхнуло.

— Ой, — вскрикнула Аглая и ещё крепче вцепилась в мужа.

— Есть контакт, — констатировал штурман.

Воздушное судно больше не трясло, зато послышался звук, словно кто-то натирал корпус судна песком. Вместе со звуком появилось зеленоватое свечение, идущие от корпуса

дирижабля. Мир за окном благодаря свечению изменился. Небо было уже не голубым, а скорее, розоватым, с размазанными пятнами зелёного цвета. Также стало видно само воздушное течение, его беловатые линии тянулись из-за горизонта и немного напоминали волны-барашки. Иногда эти линии сплетались, становясь по объему равными самому дирижаблю. И если воздушное судно натыкалось на такое сплетение, следовал сильный толчок. После нескольких столкновений пилот сделал должные выводы и старался обходить эти сплетения, благо они двигались совсем медленно. Другим моментом, портившим настроение от созерцания окружающей красоты, стали шары. Поначалу их не заметили, но примерно минут через пять из белых нитей течения выскочил небольшой шар. Он, переливаясь всеми цветами радуги, подлетел к дирижаблю и облетел его, производя впечатление разумного существа.

— Ой, какая прелесть, — восторженно вскрикнула Аглая, первой увидев шар, — что это такое?

Шар тоже заметил женщину и остановился напротив смотрового окна, в которое смотрела Аглая. Проплыв какое-то время рядом шар приблизился, но, коснувшись зеленого свечения, отлетел, словно его ударило током.

— Да оно разумное, кажется, — произнес Кузьмин, пораженный поведением шара.

Шар, немного полетав, вновь вернулся к дирижаблю. Он осторожно приблизился к смотровому окну и плыл рядом в потоках воздуха какое-то время, а затем снова попробовал коснуться корпуса. Результат был тот же, но на этот раз шар улетел, не пытаясь более преследовать дирижабль.

— Может, нам все показалось, — неуверенно сказала Аглая, когда молчание затянулось.

— Ага, всем сразу, — усмехнулся Стас, и тут же получил подзатыльник от старшего товарища.

— Нет, навряд ли милая, массовые галлюцинации редкое явление, — так же усомнился Кузьмин.

— Тогда как это объяснить? — спросила Аглая.

— Я не знаю, — пожал плечами Кузьмин — Может, свечение позволяет нам видеть в новом диапазоне.

— Смотрите! — закричал Зайцев, показывая на большое смотровое окно по левому борту.

У Кузьмина неприятно заныло под лопаткой, когда он увидел, как к ним из белых нитей течения стали выплывать шары. Их были сотни, некоторые размером не превосходили предыдущий, зато другие были просто огромные — несколько метров в диаметре.

— У меня нехорошее предчувствие, — тихо произнесла Аглая.

— Не у тебя одной, — рассматривая шары, озабоченно произнес Кузьмин.

Шары окружили дирижабль плотной стеной, так что не стало видно ничего, кроме них. Так продолжалось с минуту, затем от общей массы отделились два шара, один маленький и один большой. Они медленно стали приближаться к дирижаблю, причем маленький ухитрялся нарезать круги вокруг большого. Едва они приблизились на расстояние около метра, маленький шар опустился на корпус, и вновь зеленое свечение ужалило его. Шар отскочил, описав несколько кругов вокруг дирижабля, прежде чем успокоился и подлетел к большому шару.

— Да он толпу на разборки привел, — удивленно произнес Стас.

— Похоже на то, — согласился с ним Кузьмин. Он отвернулся от смотрового окна и посмотрел на мага — тот по-прежнему находился в глубоком трансе. Кузьмин тяжело вздохнул и сделал для себя вывод, что на чародея пока надеяться не стоит.

А жаль, мало что от этих шаров можно ждать.

Малый шар продолжал крутиться возле большого, при этом его одна сторона стала заметней темней и перестала переливаться. Прошло ещё минут пять, прежде чем за бортом началось движение, большой шар приблизился к корпусу дирижабля почти вплотную, маленьких шар, наоборот, отлетел подальше, не желая более соприкасаться с зеленым свечением. Большой шар тем временем тоже изменил окрас. Он перестал переливаться, а стал мутно-белым, после чего со стороны, которая была ближе всего к корпусу, образовалась шишка. Она довольно быстро увеличилась и вскоре напоминала отросток или щупальце.