Переговорный процесс
Шрифт:
– Конечно, – выдавил он, хотя видно было, что очень хотелось ответить «так точно». Степа его понимал. Он сам сел попрямее на стуле. Уж больно убедителен был «бывший» космоштурм Соловей. Белая фигура исчезла.
Тишина ресторана стала обволакивающей. Приглушенные голоса за дальними столиками доносились как сквозь вату. Чтобы перебить паузу, Степа полез за сигаретами. Достал, поискал глазами пепельницу. Не нашел.
– Прикуривай, – посоветовал Соловей.
Дают – бери, бьют – беги. Степа решил последовать совету знающего человека. Чиркнула зажигалка,
– Спасибо, – барственно поблагодарил Степа. Рука исчезла.
– Благодарить необязательно, – сообщил космоштурм.
– Спасибо, – автоматически отреагировал Донкат. Теперь уже в адрес Соловья.
– Меня тоже, – хмыкнул тот. – Давно куришь?
– Года три, – Степа выпустил кольцо дыма.
– Бросай, – посоветовал Соловей.
Он откинулся в кресле, поправив косичку, попавшую между спинкой стула.
– Зачем? – беспечно отмахнулся Донкат. – Раз в год рег-камера, и все в порядке. Входит в корпоративную страховку. Надоест курить, настройки камеры поменять, и все дела.
– Бывают ситуации, когда ре-ка не доступна, – спокойно отреагировал Соловей. – И сигареты кончаются.
Он чуть усмехнулся.
– Вот тогда веселье и начинается.
– Из опыта? – полюбопытствовал Степа.
Космоштурм кивнул.
– И из опыта, и из наблюдений. Да и вообще, травить организм не самое лучшее занятие.
Донкат пожал плечами. Ввязываться в дискуссию о вреде курения желания не было никакого. Тем более что обсуждать-то и нечего. Вредно? Понятно, вредно. И тем более Степа удивился, когда Соловей достал из нагрудного кармана пачку сигарет. И на вопросительный взгляд Степы в своей обычной манере не отреагировал никак. Донкат хмыкнул про себя. Ну да, что позволено космоштурму…
Сишен сегес оказался обыкновенными мясными шариками. Правда, невероятно воздушными, вкусными и почему-то вознесенными на тоненьких овощных палочках над мифическим гарниром, юссой. На вид обыкновенным пюре.
– И как это есть? – покосился на Соловья Степа.
Тот сделал неопределенный жест, как будто подхватывая ложкой что-то из воздуха. Степа добросовестно свалил один шарик в пюре. Космоштурм чуть покривился.
– Не мешай. Юсса должна смешиваться с сегесом во рту, иначе невкусно.
Донкат пожал плечами и попробовал упавший в пюре шарик. Ничего так себе. Очень даже ничего. Тем более на исстрадавшийся в похмелье желудок. Потом посмотрел на Соловья и решил все же попробовать, как тот советовал. М-м-м-м! Вкусно-то как! Неведомая юсса, соединяясь с небольшими шариками, превращалась во рту в нечто невообразимое. Степа мигом уплел оставшиеся тефтельки и напоследок закусил ножками сешена, торчащими из пюре. Фу, трава бумажная. Только вкус перебил. Неспешно доедающий свой кусок мяса Соловей откровенно забавлялся, глядя на его эксперименты.
– Еще?
Степа прислушался к ощущениям.
– Нет,
– А как тебе ашшудж?
– Нормально, – Степа неопределенно пожал плечами, вспоминая вкусный, но непонятно из чего сделанный салат, который он проглотил, почти не заметив. – Это вкуснее.
– Ну-ну, – ухмыльнулся космоштурм.
Степа задумался. Опять он что-то пропустил?
Белоснежное привидение невесомо опустило перед ним небольшую плошку с причудливо взбитой горкой какого-то крема. Очень маленькой горкой.
– Это и все? – пренебрежительно заглянул в плошку Степа.
Соловей как раз дожевывал кусок и поэтому не успел ничего сказать, прежде чем Степа отхватил крошечной ложкой приличный кусок кремовой горки, на ходу подосадовав о мелкой посуде.
– Ты… – распахнул глаза быстро сглотнувший космоштурм, но было поздно.
– А-а-а-о-о-о, – Степа разинул рот, пытаясь избавиться от маленькой бомбы, взорвавшейся у него внутри.
Степа и представить себе не мог, что в природе может быть ТАКАЯ сладость. И что какой-нибудь идиот может мешать ее с ТАКИМ количеством перца.
– У… а… у… а… а-а-ах, у-у-ух, ы-ы-ых, – Донкат дышал, как двигатель на продувке, но не помогало. Из глаз градом лились слезы, сквозь которые он разглядел, как Соловей подозвал официанта. Тот как будто заранее готовился к этой гадости, тут же поставил перед Степой небольшую чашку с темной жидкостью. В перерыве между хоть как-то охлаждающими рот шумными выдохами Донкат различил в жидкости кофе. Горячий.
– Выпей, – сочувственно улыбаясь, посоветовал космоштурм.
Степа замотал головой, показывая, что он не дурак и пить не будет. Горячий кофе на перец? Благодарим покорно.
– Пей, – из голоса Соловья напрочь исчезло веселье.
От командных интонаций, лязгнувших в приказе, Степина рука сама собой схватила чашку и поднесла ко рту. Глоток обжигающего напитка… Степа зажмурился. И ничего. Помогло. Отпустило! Не совсем, конечно, но значительно легче. Донкат одним махом опрокинул в себя остатки кофе и прополоскал ими рот.
Проморгался, вытер слезящиеся глаза и уставился на Соловья. Космоштурм сидел, собрав в кулак нижнюю часть лица. Видны были только глаза. Они… смеялись. Плечи Соловья вздрагивали от смеха.
– Что не так? – прошипел Степа. Официанта он не видел, но был на сто процентов уверен, что тот ржет где-нибудь в углу над очередной выходкой неумехи. Это добавляло злости.
– Это же айтоди, – Соловей, наконец, справился со смехом. Злость Степы его не волновала ни в коей мере. – Извини, я и предположить не мог…
– Что?
– Ты перед вылетом планетную пред-информацию читал?
Все, на что Донката хватило, это на натужный кивок. Нет, пыль космическая, не читал. Он так, два дня порнокомиксы в офисе рассматривал. Конечно, читал. Эту аналитическую сводку о Бойджере, мире Авангарда, куда они направлялись, он разве что себе в мозг напрямую не закачал через транс-порты уникомпа. И что?