Перебежчик
Шрифт:
– Ты, и только ты, – убежденно сказал Вадим. – Теперь ты свободен от семейных обязательств, к тому же папаша Бахметьев должен тебе доверять, поскольку именно тебя требовал для защиты своего сыночка. Понимаю, в какие выгребные ямы ты при этом погрузишься, очень даже сочувствую, ну да тебе не привыкать…
– А я так понимаю, что лучше тебя с этим никто не справится, – сказал я. – Ты у нас в консультации – признанный и тонкий знаток погрязших в криминале благородных душ и мелких душонок. Только ты, такой деликатный и понимающий, сможешь, используя свои связи и отработанные
– Теперь я тебя понял, – сказал Вадик. – Старичок, но это еще не значит, что я согласился. Давай отложим это распределение ролей. Нам ведь сегодня предстоит, если не ошибаюсь, поездка за город к Бахметьеву? На его фазенду, или усадьбу. Разве не помнишь?
Я помнил. Нам следовало приехать на Курский вокзал к трем часам дня, где нас должен был встретить Аркадий Валерьянович и отвезти за город, в резиденцию Бахметьева.
У нас оставалось еще около часа свободного времени, и неплохо было бы где-нибудь пообедать, поскольку неизвестно, накормят ли в родовом замке, куда мы собрались, или выпроводят натощак, предварительно проинструктировав.
– Из прокуратуры сначала выйдешь ты, – сказал я Вадиму. – Я следом за тобой, но только через некоторое время. Иди не спеша, разглядывай витрины и встречных девиц, сегодня я тебе это разрешаю, а я пойду за тобой следом.
– Проследишь, нет ли за мной хвоста? – усмехнулся Вадим. – Старик, не смеши. Центр Москвы, середина дня, рядом генпрокуратура, где полно милиционеров, и, думаешь, в толпе кто-то будет наблюдать, как я рассматриваю баб? Кому я нужен в этот жаркий, солнечный день? Все бандиты, шпионы и диверсанты сейчас мечтают только об одном: как бы забраться в тенек и выпить там кружку пива.
– Все сказал? – спросил я.
– Так точно, – он вытянул руки по швам и вытаращил на меня глаза. – Разрешите идти?
Я шел за ним следом, рассеянно глядя по сторонам. Все вокруг что-то пили, жевали, сосали или ели мороженое. Я видел, как Вадик взял на ходу банку пива, при этом оглянулся и подмигнул мне, что противоречило всем законам конспирации.
Я сделал вид, что знать его не знаю. И тоже взял с ближайшего лотка банку «Кока-колы».
Все-таки наступила другая жизнь, подумал я, отпив немного прохладного напитка.
Спасибо советской власти: сегодня есть что и с чем сравнивать. Еще недавно, в соответствии с лозунгом «вся жизнь борьба», нужно было как следует поколотить по монументальному автомату с газировкой, чтобы он с унитазным урчанием отлил тебе в стакан (иногда со следами чьей-нибудь губной помады) немного пойла с приторным привкусом сиропа.
Но только я так подумал, как кто-то свыше явил мне иного рода сравнение с прежними временами.
Не успел я допить из своей банки,
Я бросился на помощь, расталкивая встречных людей, отчего моя скорость была равна бегу на месте. Я уже понимал, что не успею, и проклинал себя за непростительную слабость к этой подлой заокеанской «Кока-коле», как вдруг увидел другой джип, еще более огромный, чем первый, с визгом развернувшийся поперек улицы. Он развернулся так, что заблокировал путь предыдущему.
Мне даже показалось, что я его где-то раньше видел, но дальнейший ход событий уложил меня, как и Вадима, на плавящийся от жары асфальт.
Из второго джипа десантировались такие же бритые затылки с полуголыми торсами. Они кинулись на похитителей Вадима, как если бы хотели освободить его. Но они хотели совсем не этого.
Глядя со стороны, можно было, наверное, подумать, что снимается кино из нашей уличной повседневной жизни, но прозвучавшие хлопки пистолетных выстрелов заставили прохожих поверить, что все происходит на полном серьезе.
Не поднимаясь, я грамотно перекатился за угол дома и только оттуда выглянул в надежде увидеть Вадима, оказавшегося в эпицентре этой мафиозной разборки.
Его я увидел не сразу. А пока рыскал взглядом, в моей раскаленной голове крутился бессмысленный вопрос: и охота им в такую жару!
Один из участников сражения неподвижно лежал недалеко от меня в луже крови, раскинув руки, двоих других спешно затаскивали в джип, в тот самый, в который перед этим пытались затащить моего бедного друга.
Наконец этот джип дал задний ход, развернулся, взревел на всю Москву и исчез, обдав вонючим дымом улицу, и без того загазованную. Потом то же самое произошло и со вторым джипом, который рванул в другую сторону, начадив не меньше первого.
Только после этого появилась милиция, как если бы до этого она сидела за углом в засаде и ждала, когда этот кошмар наконец закончится.
И тут я увидел Вадима, прижавшегося к асфальту, с цветом лица, неотличимым от стены ближайшего дома, со следами крови на тенниске. Он испуганно смотрел на труп, вокруг которого хлопотала милиция, и только потом встретился со мной испуганным взглядом. Он был цел и невредим, хотя брюки его были изрядно помяты и порваны, а под глазом красовался огромный фингал фиолетового цвета.
Этот известный адвокат Райский, словно несознательный обыватель, явно не желал быть ни свидетелем, ни потерпевшим и потому, как только меня увидел, тут же пополз ко мне на карачках, как к родной маме – мол, забери меня поскорей отсюда.
А нам действительно надо было спешить. Но встречаться с нашим главным клиентом в таком виде? Что же делать?
Мы не успели это обсудить, как возле нас затормозил синий «опель» с затемненными стеклами, дверь приоткрылась и знакомый баритон Лекарского любезно пригласил нас в машину.