Перебежчик
Шрифт:
– Кстати, вчера вечером кто-то попытался похитить мою Катю, которую вы все знаете, – сказал я. – Взять в заложницы. А потом звонили мне по телефону и угрожали.
– Ничего себе, – откликнулся Вадим. – Катю? Почему ты до сих пор об этом молчал? И это после гибели Колерова!
– Эта бутылка шампанского с другого стола, неужели не ясно… – огрызнулся я. – От какого-нибудь «Конкурент-банка», например.
Я посмотрел на Александра Борисовича. Все-таки он следователь от Бога, а не этот адвокатишка. Такие загадки только ему
– Кто-то хочет, чтобы ты отказался от защиты, – сказал Турецкий и свел брови на переносице.
Бедный Вадик ничего не понимал. Глядел на нас по очереди и не скрывал своего недоумения.
– И что ты предпринял? – спросил мой бывший начальник, не обращая внимания на вопросительные взгляды моего коллеги.
– Поругался с Катей, она отвесила мне оплеуху и выгнала из дома, – сказал я, стараясь не смотреть на Вадима.
– Ты поругался с Катей? – простонал Вадим. – Такая девушка! Как ты мог довести ее до того, что она дала тебе по морде? Простите, Александр Борисович, за подобные выражения, но я просто любовался на них, на эту пару, от души завидовал этому придурку, будучи сам женатым…
Мы с Турецким не выдержали и рассмеялись. Но не очень весело. Было бы с чего веселиться… Тем более глядя на растерянную физиономию Вадима, которому уже казалось, что над ним издеваются. Мне же приятно было сознавать, что мы с Александром Борисовичем по-прежнему понимаем друг друга с полуслова.
– Юра все правильно сделал, – спокойно сказал мой бывший начальник. – А что вы хотите, чтобы они продолжали жить вместе, когда на Катю из-за него началась охота? Ее надо вывести из-под удара. Для этого как раз хороша размолвка со скандалом. Особенно если у Юры появится другая девушка…
Ну буквально мои вчерашние идеи – один к одному, просто слово в слово.
– Только новой девушки мне не хватало, – пробурчал я. – Катя прибежит, наплюет на всякую конспирацию и выцарапает ей глаза. Попробуй объясни ей, что это для пользы дела.
– Поймет… – не согласился со мной Александр Борисович. – Сейчас важнее, чтобы это понял Вадим Андреевич… Кажется, конкуренты Бахметьева хотят вывести его из игры любым способом, не мытьем, так катаньем. И если ему до сих пор удавалось оттягивать начало суда, то его противники, наоборот, всеми силами стараются поскорее довести дело до суда.
Вадим совсем не обиделся, что о нем говорят в третьем лице, его взбудоражило совсем другое.
– Какой может быть суд, если те двое еще не схвачены? – вскочил он со своего места. – Всего один подсудимый, да и тот еще неизвестно…
– Известно, известно, – успокоил его я. – Вспомни экспертизу.
– А ваши симпатии, Александр Борисович, в этой борьбе богов и титанов на чьей стороне? – спросил Вадим, все еще находясь под впечатлением услышанного. Он с величайшим почтением смотрел на Турецкого, ожидая, какую еще великую истину тот ему откроет.
– На стороне
– А я предпочитаю оставаться на стороне своего подзащитного, – сказал я. – Тут, Александр Борисович, наши с вами пути впервые расходятся, к моему великому сожалению. Сомнения потерпевшей в его виновности позволяют мне защищать его с чистым сердцем.
– Не могу с тобой не согласиться, – вздохнул Турецкий. – Выводы Савельева, увы, мне тоже кажутся чересчур поспешными.
– Ладно, потом будем посыпать голову пеплом. Давайте вернемся к нашим баранам и поговорим о двойном агенте, которого мы с Вадимом успешно перевербовали, – сказал я. – О Лекарском Аркадии Валерьяновиче. Как его можно использовать в данных обстоятельствах? Может, посоветуете, Александр Борисович? Если мы не отнимаем у вас чересчур много времени…
– Это тот, что приходил к тебе и от имени Бахметьева требовал, чтобы ты взялся защищать его сына? – рассеянно, думая о чем-то своем, спросил Турецкий.
– Он самый, – кивнул я.
– Юрий Петрович его разоблачил, – похвалил меня Райский. Это была лукавая похвала – Вадик в то же время заявил о своем благородстве, дескать, не примазываюсь к чужим успехам. – Буквально на моих глазах обвинил Лекарского в том, что тот записывает наш разговор. И точно. Микрофон был в булавке галстука, представляете?
– Его надо поменьше трогать, – сказал Александр Борисович и кивнул Вадиму – это означало, что данная информация принята им к сведению. – Где-то я читал, что двойные агенты живут вдвое меньше, чем агенты, которых никто не спешит перекупить.
– Его надо беречь, – согласился я. – Только в самых неотложных случаях можно прибегать к его услугам. Пусть видится с нами только тогда, когда его к нам пошлют… Кстати, было бы неплохо, Александр Борисович, если бы вы с ним поговорили. Интересный экземпляр современного бизнесмена, опутанного по рукам и ногам криминалом, и, как ни странно, не потерявшего свое лицо.
– Хочешь сказать, будто Бахметьев, этот бывший либерал, уже вполне вписался в криминальные структуры? – спросил Турецкий.
– Во всяком случае, он умело их использует, – ответил я. – В этом мы убедились.
– Хорошо бы такого же двойного агента иметь и с другой стороны, – мечтательно сказал Вадик.
Все те же казаки-разбойники, ответил я взглядом на вопросительный взгляд Александра Борисовича. И он меня, кажется, понял.
– Мечтать не вредно, – сказал я вслух. – Мечта – это идеал, к которому следует стремиться.
– Мы постоянно отвлекаемся, вам не кажется? – спросил Александр Борисович, взглянув на часы. – Скоро совещание у генерального, а у нас с вами еще не решены кое-какие вопросы. Например, после вчерашнего инцидента с Катей стал актуальным вопрос вашей личной безопасности.