Перебежчик
Шрифт:
Он сказал это, глядя на Вадика. Со мной ему было все ясно. А вот Вадик, несмотря на множество сказанных им умных слов, пока еще не вполне представлял себе, во что вляпался.
– А что? – спросил Вадим. – Разве нам кто-то реально угрожает?
Александр Борисович тяжело вздохнул и воззрился на меня, как Господь на архангела, которому собирается дать деликатное поручение.
– Пока ничего страшного, – в тон ему сказал я, – пришли мы сюда поврозь, здесь странно встретились и странно разойдемся…
– Я о другом, – перебил меня Александр Борисович. – О
– Они нам это уже обещали, – сказал я.
– Пойти на то, чтобы нас охраняли бандиты? – возмутился Вадим. – Уж от кого я меньше всего ожидал это услышать, так это от вас, Александр Борисович.
– У вас есть другие предложения? – едва сдерживая себя, спросил Турецкий. – Можете считать, что власть в моем лице расписывается в своем бессилии. И эти бандиты для вас – самая надежная сегодня охрана, какую только можно вам предложить. Такова реальность, в которой мы живем, Вадим Андреевич. Форс-мажорная реальность, в которой нам, прокурорам, и вам, адвокатам, приходится иногда отходить от принятых норм поведения и предпринимать неординарные, но адекватные действия. Но все это во имя закона. Не забывайте об этом, если хотите чего-то добиться.
Какое-то время мы сидели молча. Турецкий был, как всегда, прав. Рисовать свое будущее как бескомпромиссную борьбу означало выглядеть стопроцентным Маниловым.
– Теперь поговорим о безопасности твоей Кати, – сказал Александр Борисович. – Чтобы с ней все было в порядке, как я уже говорил, тебе нужна срочно другая девушка.
– Не знаете вы Катю, – вздохнул я. – Как бы безопасность этой неизвестной мне девушки не оказалась под еще большей угрозой.
Вадим хмыкнул, но тут же стал серьезным. Только кивнул в ответ на вопросительный взгляд хозяина кабинета. Мою Катю он знает, как никто другой. И все, что сказано о ней, святая правда. Так и есть, выцарапает глаза.
– Ну, это не проблема, – поморщился Александр Борисович. – Я их предварительно познакомлю…
– Кого? – не понял я.
– Катю с Наташей, – ответил Турецкий и снова взглянул на часы. – Так зовут эту девушку. Познакомлю прежде, чем ее к тебе подпущу как твою новую невесту. Пусть Катя хорошенько ее проинструктирует, как с тобой следует обращаться, если ты, конечно, не возражаешь… Мне-то Катя, надеюсь, доверится?
В этом был весь Турецкий. Отходчивый, благодаря чувству юмора, никогда его не покидавшему. Вадим прыснул, глядя на мое выражение лица, когда я попытался себе представить сцену их знакомства.
– Что еще? – спросил Турецкий.
В генпрокуратуре не принято опаздывать к начальству. Лафа в этом смысле у адвокатов. Опаздывай сколько влезет. Всегда можно сослаться на занятость в суде, который затянулся, не уйдешь ведь… Мол, хоть разорвись, все только меня и требуют. Поэтому такие опоздания в вину не ставятся. А понимающие
– Что вы еще скажете нам о Бахметьеве? – спросил Вадим, который никуда не торопился.
Вот такой он всегда. Вынь и положь. Не видит, что человек спешит. Пришлось мне встать с места вместе с Александром Борисовичем, который, похоже, уже не знал, как от нас избавиться.
– Бахметьев не брезгует сомнительными связями и грязными деньгами, которые принимает в отмывку, – сказал он уже на подходе к дверям. – Вы можете посмотреть, что у нас на него имеется. Я говорю о материалах из Управления по экономическим преступлениям. Я распоряжусь – сейчас вам их принесут.
И ушел, не дожидаясь нашей реакции.
– Старичок, ты бы сел, – сказал Вадим, явно довольный таким исходом дела. – Или ты тоже куда-то спешишь?
Мы около часа знакомились с материалами, в которых упоминалась фамилия Бахметьева. Постепенно складывался портрет этой незаурядной личности.
Женат четвертым браком. Для наших либеральных времен не бог весть какая аморалка. Но для эпохи развитого застоя, да еще для члена партии, – компромат, да еще какой. При этом он, пользуясь своим положением руководителя разных развлекательных программ и имея под рукой эффектных девиц, умудрялся жениться всякий раз на более молодой. Ему грозило если не исключение из партии, то, как минимум, строгач в учетной карточке, да подоспела перестройка, которую он встретил скорее с облегчением, чем с пониманием.
Смену жен, как обновляющийся образ жизни, он пока оставил, поскольку стал больше интересоваться политическими тусовками и экономическими проектами, в которых стал преуспевать.
Сегодня его называют одним из богатейших людей в Москве, не исключено, что и в России. При этом он пользуется славой мецената, покровителя муз, что позволяет ему менять уже не жен, а любовниц все из того же мира кино, моды и телевидения.
При этом Александру Николаевичу исполнилось всего-то пятьдесят пять, то есть ягодка опять. Но к последней жене Ксении Александровне, которая моложе его лет на тридцать, он привязался, как к никому другому. Утверждают, что это произошло после того, как она разыскала и привела в дом его сына Игоря. У него тогда умерла мать, вторая жена нашего героя, о чем наш ветреник и знать не знал.
Кстати, Ксения Александровна до этого была замужем за неким Веденеевым, сыном заместителя председателя КГБ, ее ровесником. И ушла от него, верней, сбежала к этому пожилому донжуану.
Еще мы узнали, что сына Бахметьев любит по-настоящему. Может быть, даже больше себя, при всем своем несомненном эгоизме. Так что его враги знали, куда метили.
А враги у него были. От одного взгляда на их список, который находился в одной из папок, список скорее предположительный, чем точный, голова шла кругом. Как он умудрился их столько заиметь за столь короткое время? Да таких могущественных… Перелистав эти бумаги, мы с Вадимом долго смотрели друг на друга. Вопрос, кто будет этим вплотную заниматься, повис в воздухе.