Пекло
Шрифт:
Гельмут Баутен спросил:
— Как вы намереваетесь передать остальные документы из архива Кельберга?
— Если то, что вы говорите, правда, то эти документы отныне не представляют для вас ценности. Они будут храниться на всякий случай в наших архивах… Однако, если вы решите, что…
В этот момент в дверях появились трое японцев в серых костюмах и со свирепым видом решительно бросились на Франсиса.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Их появление не застигло Коплана врасплох. Первый подошедший к нему японец
Коплан расточительно отправлял удары коленом, кулаком, ребром ладони и локтями. Однако его противники, невероятно выносливые, молниеносно приходили в чувство и вновь набрасывались на него.
Франсису каким-то чудом удалось подняться и применить к одному из них прием дзюдо. К сожалению, другой японец повторил свой удар головой, отправив Коплана на пол лицом вперед. Он снова поднялся, но в эту секунду внес свою лепту выжидавший удобного момента Гельмут Баутен. Он оглушил Франсиса сильным ударом по голове рукояткой пистолета. Коплан утратил чувство времени. Его падение вперед казалось ему бесконечным. Он погружался в черный океан, мягкий, как вата, и абсолютно нереальный.
Необычайное ощущение удушья вывело Коплана из небытия. Его больную голову сверлили мысли: где я? что со мной?
Он лежал в полной и липкой темноте. Его руки и ноги были связаны. Он был накрыт с головой старым покрывалом.
Он попытался приподняться, но не смог. По его шее проходила веревка, привязанная к ногам, которая не позволяла ему встать.
Чтобы избавиться от покрывала, лишавшего его воздуха, он съежился в клубок, и ему удалось выкатиться.
Кровь в его жилах застыла от того, что он увидел: язык пламени керосиновой лампы лизал деревянную балку потолка, которая потрескивала.
«Сволочи! Они решили зажарить меня заживо в своей декорации!»
Пламя упрямо кусало сухое дерево балки.
В следующий момент балка была объята пламенем.
Сначала робкое и неуверенное, оно охватывало тесаную доску с жадностью гурмана. Внезапно оно с игривой легкостью прыгнуло на другую доску, а затем устроило пляску на другом конце комнаты.
Коплан изо всех сил пытался подтянуться ближе к двери. Несмотря на головную боль, он прилагал усилия, чтобы открыть дверь своим разбитым черепом.
Напрасный труд. Она была заперта.
Огонь распространялся с невероятной скоростью, уже охватил боковые стены, в комнате стояла невыносимая жара.
Коплан не отчаивался. Он знал, что где-то неподалеку должны быть Осани Коно и его люди. Однако при условии, что контакт не был нарушен.
Прошло еще пять минут. Теперь Коплан находился в раскаленной печи: загорелся второй этаж, пылали горящие головни, трещали стены. На Франсиса падали обуглившиеся остатки брусьев, и он корчился
На голову Франсиса свалился деревянный обрубок, уронив его, как мешок, и воспламенив прядь его волос. По комнате распространился жуткий запах.
Вскоре пожар охватит весь дом и невозможно будет спастись.
Подняв ноги, Коплан подставил пламени веревку, связывающую его ноги на уровне лодыжек. Конопляная персика не хотела гореть в отличие от его брюк.
Задыхаясь от дыма и изнемогая от жары, Коплан осознавал, что может просто-напросто сгореть в этой огненной печи. Он явно переоценил свои силы. Как сказал Баутен: «Вы, может быть, слишком смелы, мистер Шарвиль!»
Обливаясь потом, Франсис катался от одной стены к другой, уворачиваясь от головешек и пытаясь размять таким образом свои онемевшие члены. Его легкие отказывались дышать, а глаза опухли от дыма.
Огонь подступал к нему со всех сторон.
«Все кончено, — думал он в бессильной ярости. — На этот раз все кончено, мой бедный Франсис…»
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Последующие события Коплан переживал, впав с прострацию и не участвуя в них реально: он видел в бреду, как из пламени и дыма вышли два силуэта и чьи-то сильные руки подняли его. Его мозг запечатлел еще тряску в машине, мчавшейся на бешеной скорости. Затем он впал в забытье.
Придя в себя, Коплан увидел склонившееся над ним лицо с раскосыми глазами. В следующее мгновение он услышал тревожный голос:
— Как вы себя чувствуете, мистер?
Франсис недоверчиво спросил:
— Кто вы?
— Я — друг мистера Осани Коно.
— Значит, вы пришли вовремя. Я уже был уверен, что это конец. Что произошло?
— Вам уже лучше?
— Пока еще не блестяще, но…
Коплан ощупал свою голову, вдохнул в легкие воздуха. Его преследовал отвратительный запах гниющей рыбы.
Японец с грубым лицом объяснил:
— Это было очень трудно, мистер. Мы не поняли сразу и боялись вмешаться. Мы думали, что вы вышли с остальными… А потом, когда они все вышли, дом загорелся. Это было очень трудно…
Мысли Коплана начали проясняться. Он осознал, что находится в грузовике, мчащемся на большой скорости. В кузове были поставлены одна на другую ивовые корзины, от которых шел тошнотворный запах.
Он спросил:
— Куда мы едем?
— В Иокогаму, к мистеру Осани Коно.
— А где он сейчас?
— В Токио…
Проведя по кадыку рукой, как кинжалом, японец добавил с ухмылкой:
— Тукамото и немец… того!
Франсис подпрыгнул.
— Как? Осани Коно собирается в Токио перерезать горло Тукамото и Баутену?
— Нет, вы, — поправил японец. — Вы сможете их убить. Мистер Осани Коно выслеживает их.
Успокоенный Франсис сказал с некоторой горечью:
— О большем я и не мечтаю. Если бы у меня были развязаны руки, Тукамото и Баутен могли бы составлять завещания, так как я удавил бы их собственноручно… Но к не имею на это права, я не имею права мстить… Как вас зовут?