Пехота

Брест Мартин

Алэ. Во-первых, смысл этого текста отпадает, как грязь с лопаты, в связи с исчезающе малой вероятностью сьомої хвилі, а во-вторых, важнее другое. То, что ты можешь сделать, уже попав в армию.

Учись стрелять, сука.

Учись, бл.дь, стрелять из всего, что попадает в поле твоего зрения. Где бы ты ни служил, контрактник ты или насильно мобилизованный, попавший в цепкие и липкие пальцы военкомата прямо из-под ларька, учись стрелять.

Ты ни хрена не стоишь, если не умеешь стрелять, заряжать, чистить и

снова стрелять. Ты нахер не нужен вообще никому, если ты не умеешь стрелять. Потому что основное предназначение ВООРУЖЕННЫХ, мля, сил — это стрелять из ВООРУЖЕНИЯ, из таких железных хреновин, которые тебе дают в армии в надежде на то, что ты хоть как-то сможешь захищати рідну землю.

Ты можешь быть аватаром, мерзким типом с ужасным характером, ты можешь быть полным уродом или прекрасной бусечкой в интеллигентных очках, но ты должен уметь стрелять. Не умей ничего, но умей стрелять. И всё. Этого достаточно.

Поэтому я ограничусь одним советом тому, кто, ну если вдруг седьмая волна, придет в армию. Скачай НСД, руководства по ремонту и таблицы стрельбы. Для всего, до чего дотянешься. И возьми с собой. И вот это будет очень правильный подход к теме «что с собой нужно брать в армию».

Ну и хорошие резиновые тапки, ага.

День сотый

Командир мало спал… Нет. В эту ночь он вообще не спал. Когда-то давно, пару тысяч лет назад, а именно восемь месяцев, комбат на нараде хитро так, в своём стиле, спросил:

— А ну, кто знает, что самое главное при переезде?

Я тогда был на нараде в первый раз, мне сразу представились колонны боевой техники, бэхи, бэтэры, танки, пушки, прицепленные к мощным «Уралам»… чуть ли не Имперский крейсер из «Звездных войн», только в пиксельной раскраске. Я поднял руку. Неусидчивый я был, нет, чтобы в углу пошланговать. Неопытный.

— Ну, — спросил комбат, — вот нам молодое пополнение сейчас расскажет, что же самое главное в переезде?

— Прибыть в нужную точку в означенное время, — бодро выпалил я и замолчал.

— Нет, — все так же усмехаясь, сказал комбат и достал сигарету. — Самое главное в переезде мотопехотной роты — проеб.ть как можно меньше майна.

Мудрость эта согрела мятущееся сердце моего ротного и прожила с ним все месяцы его сногсшибательной военной карьеры. Мудрость эта неоднократно проверялась на практике, так же как и военные постулаты, касающиеся маршей, переездов или ротаций: «В армии ничего не начинается вовремя, но все всегда успевают» или «Главное — не вовремя выехать, а вовремя приехать». Глубокая мысль, да.

Я колупнул кроссовком засохшую глину. Не верится, что этой ночью мы отсюда уходим. Сто дней, ровно сто. Ага, как там говорили в начале: «На три дня зайдете, потом вас сменят»? Ну вот, меняют. На наше место заходит тридцатая бригада, точно такие же люди, как и мы.

Эххх.

Мимо проходит ротный. Голова у него уже кругом, и я подбрасываю новый вопрос.

— Чуешь, Вася.

— А?

— Волынька не доедет.

— Куда?

Оооо,

да Вася, кажись, уже мало что соображает. Двое суток сборов, это да… Это охренеть как тяжело.

— В место сбора батальона. Как оно там… «місце очікування ешелону». Ну, туда, на границу областей.

— Точно. Так что ее, тридцатке оставим?

— Та не. Мы там не знаем никого.

— Та все везде одинаковые. — Вася мотает головой, потом садится на ящик.

Тут же подлетают Ляшко с Хьюстоном, хватают этот ящик и волокут в бортовой «Урал». Вася вскакивает и матерится.

— Не. Это все-таки машина. Давай знакомым отдадим, нормальным.

— Ну давай, сам разъ.буйся, мне не до этого.

Набираю одного хлопца из Айдара, с кем недавно познакомился. Контрактник на «два пожизненных», то есть «до кінця особливого періода», невысокий, чернявый, быстрый. Повернутый «на войне», не такой, как мы, по факту мы же временщики в армии, так, мобилизяки с четко очерченными сроками дембеля.

Ярик за.бан и печален. Он только недавно поставил в «Волыньку» сиденья от… Москвича, что ли? И будь я проклят, если спрошу его, откуда он их взял.

— А ты откуда сиденья взял, мой светловолосый карпатский эльф? — спрашиваю его.

— Краще тобі цього не знати, — мрачно отвечает Ярик и поворачивает тонкий руль.

Машинка слетает с террикона и, повернув, казалось, на двух колесах, заворачивает в посадку.

— Мне тоже жалко ее отдавать, — говорю я. — Но ведь мы и лэндровер, и форд отдадим. А эта просто не доедет.

— Доедет, — упрямо говорит Ярик, вот ведь упертый.

— Доедет туда, а на эшелон не встанет. Что нам ее там, закопать?

— Пацани хоч нормальні? — сопит Ярик.

— Сам побачиш. Нормальні. З Айдару.

— Не вграють машину?

— Не. Не вграють.

— Ладно… О, так ми на «Паралель»? Я зара тоді хот-дога в’їбу. А може, й два, — облизывается Ярик.

От проглот. И не толстеет.

Парни приезжают на своем «Уазе»-кабриолете, без верха. Здороваемся, обнимаемся. Они в «woodland-е», и с американскими флажками-шевронами. Приколисты, блин.

— Привет американским инструкторам, — говорю я. — Все хорошо у вас, только афронаемника в комплекте нету.

— Чого нема — того нема, — улыбается Валера и хлопает «Волыньку» по капоту. — Что мы тебе должны за машину? С баблом сейчас не очень.

— Бля, — начинаю злиться я. — Я шо, похож на автосалон?

Не гони, я не продавать ее приехал.

— Ладно-ладно, — айдаровец примирительно поднимает руки, — ты говорил, что на нее номера белые есть?

— Внутри валяются. И даже техпаспорт, — киваю я.

— Братан, — говорит Валера серьезно, — нет слов.

— Мы уезжаем — вы остаетесь. Вот и все слова, — пожимаю я плечами. — Держи ключи.

— Не уграйте машину, вона нормальна, — бурчит Ярик, дожевывая хот-дог.

— Не уграем, — улыбается Валера, — все, погнали мы. Давай, спокойного выхода вам.