Печать бездны
Шрифт:
Каким же наивным я был, когда решил, что им не всё равно. Что у меня есть преференции, заслуженные почти сотней лет беспрекословного подчинения. Вот только раб, который срывается с поводка, — плохой раб. Если тобой сложно управлять, если ты проявляешь собственное мнение, если ты совершил глупость, подпустив к себе кого-то — жди беды.
Моя величайшая глупость — продемонстрировать Лаосу своё личное лекарство и дальше бессильно наблюдать, как он методично унижает, растаптывает, очерняет самое ценное моё сокровище, а потом ещё и хочет его присвоить. Тогда мне удалось вырвать её из лап Лаоса, но какой ценой… Пришлось идти по трупам, и даже ломать её саму, лишь бы
Как голодный шелудивый пёс, питающийся последние годы на помойках, я сидел сейчас у входа рода Регул со стороны Лабиринта и ждал. Где-то там, находился единственный человек, способный унять мой голод, вселяющий надежду, что всё может быть по-другому. Что я могу быть другим. Что же, завтра вечером я либо выживу и стану тем, кем она меня когда-то видела, либо феерично отправлюсь на встречу с предками. То-то они удивятся самому моему существованию.
Время тянулось мучительно медленно. Хотелось просто плюнуть на всё и позволить себе быть счастливым в эту последнюю ночь. Но что-то подсказывало мне, что Регулы не оценят, если по родовому поместью будет разгуливать незваный гость. Одно дело открыть вход в Лабиринт, и совершенно другое — взломать защиту поместья. Я просто ждал и надеялся. Она всегда чувствовала меня.
А пока, от нечего делать, рассматривал каскад водопадов вместо паркового озера и новый ландшафтный дизайн в виде каменного шипастого лабиринта. Ощущение, что кто-то развлекся и натыкал по парку систему противотанковых ежей с острыми каменными иглами. Две недели назад здесь такого не наблюдалось. Такой серьёзный подход к обороне поместья наводил на размышления. Может планы Лаоса уже не являются тайной?
***
Ольга
За всеми хлопотами как-то неожиданно наступил канун ритуальных боёв. Я вернулась в Осколок и не находила себе места. Источник вёл себя нормально, только саднил шов от операции. Прошлый раз обошлись без оперативного вмешательства, но и результат чуть не вышвырнул меня за Грань. Сейчас же я чувствовала себя неплохо. Грудина немного болела, как при бронхите, но ощущение медленной и неотвратимой кончины отступило.
Приходилось носить вещи под горло, чтобы скрыть следы вмешательства. Надеюсь, оно стоит того. Мысли постоянно крутились вокруг Юджина и его клятвенной «гарантии». Сделка с совестью — вот как это назвала бы мама. А папа бы усмехнулся и подмигнул, в любви и на войне все средства хороши.
Ноги сами собой вели меня в медблок. Отчаянно захотелось увидеть Шиаса, последнее время мы не смогли перекинуться даже парой фраз. Запрет. Контракт. Почему-то именно сейчас это стало неважным. Может быть потому, что появилась реальная возможность альтернативы?
Я крадучись шла по слабоосвещенному кристаллами коридору. Мягкие мокасины скрадывали шаги. Зал с капсулами регенерации встретил меня абсолютной тишиной. Шиас сгорбившись, сидел на стуле возле одной из капсул, его плечи слегка подрагивали. Он резко дергался от очередного писка датчиков, с замиранием отслеживая одному ему ведомые показатели, и вновь опускал голову на сложенные руки, покоящиеся на крышке саркофага.
Говорить что-либо было излишним. Смертельно больной пациент и врач, уже более недели удерживающий друга от смерти. Все было очень сложно. Некому было сменить его на таком ответственном посту. Я медленно подошла к Шиасу со спины, уверенна, он знал о моём приближении, но никак не отреагировал. Сил не было даже на это. Руки сами собой потянулись к плечам мужчины, сначала несмело поглаживая их сквозь рубашку и медицинский халат, а затем, не встречая сопротивления, более уверенно разминая
Массирующие движения по шее, вдоль позвонков и на затылке, две точки у основания черепа, нажатия сменялись вдавливаниями и растираниями. Осторожно приподняла его голову с рук и наклонила к себе, уперев в грудь, чтобы мышцы шеи расслабились. Массаж продолжился. Едва слышное ускорившееся дыхание выдавало Шиаса с головой. Ресницы вздрагивали, но глаза оставались закрытыми.
Я смотрела на мужчину, о котором тайком мечтала весь последний год. Сейчас он был даже ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Сердце колотилось, как сумасшедшее, тело бросило в жар, а руки продолжали мерно разминать шею и плечи. В какой-то момент я видимо совершенно потерялась в ощущениях, раз не заметила, как губы прикоснулись к его лбу в едва заметном поцелуе. В следующее мгновение я услышала тихий шёпот:
— Боги, пусть это будет не сон и не бред смертельно уставшего медика. Пусть она будет реальна.
Это было так искренне, так подкупающе, так нежно, что я прошептала в ответ:
— Боги, пусть это будет лишь сон, но пусть он позволит нам не только взгляды.
Шелест последних слов ещё не успел затихнуть, а я оказалась сидящей на руках у Шиаса, уткнувшись носом в ворот его рубашки. Сам он зарылся носом мне в волосы и глубоко дышал.
— Я готов держать тебя так вечность, но я не смогу прикоснуться к тебе так, как хочу. Наша любовь убивает.
Последние слова были наполнены болью и обречённостью.
— Меня не убьёт, — я улыбнулась, теснее прижимаясь к его груди. Запах медикаментов смешался с ароматом кофе и шоколада. — Дай нам шанс.
Я со страхом ждала реакции на последние три слова. Возможно, я поторопилась, но неопределённость вгрызалась в сердце хуже лютой пытки.
Шиас приподнял мою голову за подбородок, вглядываясь в глаза. Не знаю, что он там увидел, но ответом мне стал сладкий, наполненный нежностью и страстью поцелуй. Спустя мгновение поцелуй прервался.
— Будет всё, как ты захочешь, но не сегодня и не так, — он устало улыбнулся, а затем меня подняли на руки и понесли прочь из зала с регенерационными капсулами.
***
Лиза
Как и грозился Кассиус, нас посадили под домашний арест. Теперь нам было запрещено покидать территорию поместья. Из всех развлечений остались дневные тренировки с Марьям и ночные вылазки к саркофагу Анеса. В первую ночь я застала Шиаса уснувшим рядом с саркофагом друга. Выпроводив его поспать на кушетке в соседней комнате, осталась сторожить Анеса. Ночь, на удивление, прошла спокойно, и Шиас предложил мне прийти ещё раз. По его предположениям выходило, что моя близость плодотворно влияет на состояние Анеса. Ещё более плодотворно на него повлияло бы обретение Зверя, но мыслей как передать ему Рэкса пока не было. Соваться повторно в Лабиринт накануне ритуальных боёв — попахивало изощрённым самоубийством. Придётся повременить с этим, пока грандиозный сбор ящеров не закончится. Для дома Регул это обернётся потерей власти, но повлиять на это я никак не могла.
Направляясь к Анесу, я невольно стала свидетельницей очень интимной сцены между Шиасом и Ольгой. Вот тебе и на! Да тут оказывается любовь вопреки видовым различиям и условиям контракта расцвела.
Причём любовь не страстью продиктованная, а нежностью и заботой. В памяти всплыло бабушкино предостережение про увечья, инвалидности и прочие последствия любви василисков. А выдержит ли источник Ольги такие испытания после окончания контракта? Но девушка была готова рискнуть жизнью и здоровьем, это не могло не вызвать восхищения.