Печаль на двоих
Шрифт:
— Возможно, мисс Бейкер и могла послать письма, но откуда у нее подобного рода сведения? Противно говорить об этом, но я предполагала, что послал их кто-то из членов клуба.
— Марджори дружила с некоей Люси Питерс — они вместе сидели в тюрьме и потом продолжали общаться. Насколько мне известно, мисс Питерс здесь работает.
— Да, Люси у нас горничная. Она работает в клубе уже несколько месяцев, но у горничных нет доступа к личной информации.
— Пусть так, но они могут ее раздобыть. У мисс Бейкер нашли маленькую серебряную рамку с фотографией. И она по описанию в точности
Селия задумалась над его словами, а потом неохотно произнесла:
— Люси сегодня работает всего полдня, но как только она придет, я с ней поговорю.
— Я буду вам благодарен, если вы предоставите это мне. Вам надо лишь сообщить нам, когда она придет.
— Хорошо, только будьте с ней, пожалуйста, помягче. В этих письмах никаких денег от получателей не требовали, потому я не понимаю, чего могли Марджори и Люси подобными письмами добиться. Я по-прежнему считаю, что разгадка кроется в семье Сэч, а Люси ко всему прочему, что выпало на ее долю, теперь еще и потеряла хорошего друга.
Пенроуз вопросительно посмотрел на Селию.
— Еще до того, как Люси попала в тюрьму, бед у нее было хоть отбавляй, — пояснила она. — В «Холлоуэе» у нее родился ребенок, и она должна была от него отказаться. Это ее совершенно подкосило. Люси и до сих пор не оправилась — если от такого вообще можно оправиться.
— Не волнуйтесь, пожалуйста, у нас нет привычки мучить свидетелей, — любезно произнес Пенроуз и не без удовольствия отметил, что его снисходительный тон не остался незамеченным. — То, что вы мне рассказали, очень ценно, но ведь разгадка может быть одновременно и в семье Сэч, и в «Клубе Каудрей». Вы, например, связаны и с тем и с другим, а теперь мы знаем, что и леди Эшби — тоже. Если верить вашим словам, Марджори Бейкер приходится Элизабет Сэч единокровной сестрой.
Похоже, Селии подобная идея даже не приходила в голову, и Пенроуз не торопился продолжать, давая ей время с этой мыслью свыкнуться.
— А как насчет Мэри Сайз и Мириам Шарп? Они могли иметь какое-то отношение к Амелии Сэч?
— Мэри работала в «Холлоуэе» последние восемь лет, — с сомнением начала Селия, — но кроме того, что она заместительница начальника тюрьмы, где повесили Амелию Сэч, я никаких других связей не вижу. — Селия уже собиралась сказать, что Мириам Шарп не имеет к Амелии никакого отношения, но передумала. — Я сейчас вспомнила, как Амелия однажды сказала мне, что встретила Уолтерс в больнице Сент-Томас. Вы ведь знаете, что они обе были медсестрами?
Пенроуз кивнул.
— А Мириам долгие годы работала в Сент-Томас старшей медсестрой, и этой должности она добилась своим трудолюбием. Вы можете узнать у нее, когда именно она там работала, но не исключено, что все они оказались в больнице в одно и то же время.
Пенроуз захлопнул блокнот и поднялся.
— Благодарю вас, мисс Бэннерман, вы нам необычайно помогли. Либо мне, либо моим сотрудникам придется поговорить с членами клуба, знавшими мисс Бейкер, и кое с кем из вашего персонала, в частности с мисс Тимпсон и мисс Питерс. Мы будем, насколько возможно, тактичны.
— Спасибо, инспектор, —
Пенроуз кивнул:
— Я знал, что они собирались просить вашего разрешения.
— Так оно и произошло, но когда Леттис обратилась ко мне с этой просьбой, я не знала, в чем была ее причина — Леттис сказала, что объяснит мне это позже. Учитывая происшедшее, я особенно рада помочь сестрам Мотли. Продолжать готовиться к представлению — с их стороны необычайное благородство. Я полагаю, вы не возражаете против переезда Мотли?
— Ничуть.
— Отлично. А я позабочусь о том, чтобы вам и вашим сотрудникам, насколько возможно, помогли с расследованием.
Беседа с Селией Бэннерман была не из легких, но Пенроуз узнал из нее предостаточно и остался ею весьма доволен. Эта встреча заняла больше времени, чем он рассчитывал, и когда Пенроуз спустился в вестибюль, его уже ждал Фоллоуфилд. Сержант выслушал рассказ инспектора, не вставив ни одного замечания, но по его виду можно было догадаться: информация Бэннерман произвела на него не меньшее впечатление, чем на самого Арчи.
— Едем назад в Канаву, сэр?
— Нам, конечно, надо снова немедленно поговорить с Марией Бейкер, но на сей раз я хочу это сделать в более формальной обстановке. Она, похоже, из тех, кого не так-то просто смутить, однако беседа в полицейском участке может оказаться нам с руки. Пожалуй, оторви Уодинэма и Мерифилда от телефонных звонков и пошли за ней на Кэмпбелл-роуд. И ради Бога, попроси их вести себя с ней поделикатнее — женщина только что потеряла дочь и мужа, и мы не знаем, имела ли она к этому какое-то отношение или нет. Арестовывать ее не надо — по крайней мере пока. Нам просто нужно получить ответы на некоторые вопросы. А сейчас мне еще надо кое-кого порасспросить здесь, в клубе. Леди Эшби уже пришла в себя?
— Да, сэр. Я с ней уже побеседовал, и она, похоже, по-настоящему потрясена смертью Марджори; потрясена и расстроена. Она подтвердила все, что вам рассказала о вчерашнем вечере миссис Ридер, и даже добавила, что пригласила девушку в ресторан. И еще: водку в студию принесла она. Леди Эшби все это рассказала мне довольно откровенно, без всякого моего нажима.
— Но не слишком откровенно? Вы ей верите?
— Да, сэр. Насколько я понимаю, она говорит то, что думает, и делает то, что хочет. Вы ведь знаете этих аристократов. Правда, она большая любительница выпить — этим и объясняется то, на что мы с вами натолкнулись.
— Возможно, — ответил Пенроуз, а про себя подумал: соблазн закатить пощечину Селии Бэннерман, вероятно, силен независимо оттого, трезв ты или пьян. — А как насчет ее алиби?
— Мисс Эшби была в клубе «Хэм Боун». Я проверил: и хозяин, и бармен подтвердили, что она провела там весь вечер и ушла далеко за полночь. Мисс Эшби дала мне также имена нескольких своих приятельниц, с которыми находилась в клубе, на случай если мы захотим еще тщательнее проверить ее алиби.
— Замечательно. Однако если леди Эшби там завсегдатай, все эти люди не задумываясь подтвердят все, что угодно. Она еще здесь?