Печаль на двоих
Шрифт:
— Полицейским мужского пола дальше хода нет, — объяснил он с улыбкой, — но к вам сейчас выйдут.
— Ты знаком с Мэри Сайз? — спросила Джозефина Арчи, пока они ждали.
— Нет, мы никогда не встречались, но я о ней наслышан. Государственные служащие печально известны своей скупостью на похвалы, но о здешних ее достижениях я слышал от них только хорошее.
— Селия сказала то же самое. Я даже и не знаю, чего ожидать, — надо все же обладать специфическим складом ума и характера, чтобы решиться провести жизнь в подобном месте, и потрясающей силой духа, чтобы добиться здесь успеха.
Однако в облике женщины, вошедшей через несколько минут в проходную,
Улыбнувшись Джозефине, она сразу же приступила к делу:
— Я нечасто произношу фразу «Добро пожаловать в „Холлоуэй“» и надеюсь, что вы, мистер Пенроуз, простите меня, если не скажу ее и сейчас. Я очень сожалею о том, что случилось. Марджори Бейкер была сильной духом девушкой и только-только начала добиваться в жизни успеха. Наверное, не мне это говорить, но я не могу поверить, что кому-то с легкостью удалось сокрушить такую сильную личность.
В голосе Мэри Сайз чувствовался легкий ирландский акцент, придававший ее словам теплоту, а Джозефина все больше начала понимать суть человека, чья смерть привела их сегодня в «Холлоуэй».
— Однако я рада, мисс Тэй, что мы наконец познакомимся, — продолжала мисс Сайз. — Никак не могу понять, почему мы ни разу не столкнулись в клубе, но Селия мне много о вас рассказывала и, конечно, от «Ричарда из Бордо» я была в восторге. Я его видела с полдюжины раз, а то и больше.
— Боже мой! Так это васнадо посадить под замок! — вырвалось у Джозефины, но Мэри Сайз в ответ только рассмеялась.
— Не вы первая сказали мне это, и сомневаюсь, что последняя.
— Но если говорить серьезно, мисс Сайз, я вам очень благодарна: то, что вы позволили мне осмотреть тюрьму, с вашей стороны огромная любезность. И вы, и ваши сотрудники наверняка заняты по горло — вам только не хватает копающихся в прошлом писателей.
— Ерунда. Надеюсь, это поможет вам в работе. Как я уже указала в своей записке, насколько мне известно, здесь никого не осталось из тех, кто был в интересующие вас времена, но само здание почти не изменилось. И еще я нашла давнишние описания жизни в тюрьме, сделанные одной суфражисткой, — они, конечно, относятся к более позднему периоду, но здесь не так уж многое переменилось. О, а это Сесилия Макколл, — представила мисс Сайз только что вошедшую молодую женщину в синей форме надзирательницы. — Она пишет книгу о тюрьме, так что вы будете в самых что ни на есть надежных руках. И поверьте, для нас ваше посещение вовсе не обуза.
— Даже если это так, я все равно вам благодарна. Ведь тюрьма не музей, и вас наверняка волнует будущее этого заведения, а не бывшие заключенные, которым уже нельзя ничем помочь.
Судя по всему, ее слова доставили Мэри Сайз явное удовольствие, и Джозефина вдруг поняла, что по собственной воле только
— Занятно, что вы упомянули будущее. Я ведь пригласила вас сюда не без задней мысли. Мне хочется, чтобы известные люди увидели то, что мы здесь пытаемся сделать, а сделать еще нужно многое. В нашем попечительском совете теперь собралась хорошая команда, и в ней немало писателей: разумеется, Вера Бриттен [15] и Элизабет Дэшвуд, [16] которая согласилась написать предисловие к книге нашей Сесилии. Я надеюсь, что смогу и вас убедить к нам присоединиться.
15
Бриттен, Вера (1893–1970) — известная английская писательница, феминистка и пацифистка.
16
Дэшвуд, Элизабет Моника (1890–1943), более известная под псевдонимом Э.М. Делафилд, — популярная английская писательница. Самая знаменитая ее книга — «Дневник провинциальной дамы».
В глазах ее зажегся озорной огонек, и Джозефина сразу поняла: эта женщина может запросто убедить кого угодно сделать все, что угодно. Но писательница, которая никогда не участвовала ни в каких кампаниях, лишь неопределенно улыбнулась. И все же слова Мэри Сайз произвели на нее впечатление: впрячь саму «Провинциальную даму» в работу над тюремными реформами удалось бы немногим. Что и говорить, тюремные дела — это не манекены в витрине «Селфриджа».
Мисс Сайз повела их в административную часть здания и вверх по лестнице на второй этаж.
— Поговорим у меня в гостиной, инспектор, — сказала она. — Если мы останемся в моем кабинете, нас будут прерывать каждые две минуты. Надеюсь, мисс Тэй, что ваша экскурсия по тюрьме покажется вам интересной, и, пожалуйста, не стесняйтесь — задавайте Сесилии любые вопросы, а минут через сорок пять снова увидимся.
Мэри Сайз исчезла вместе с Арчи, а Джозефина подумала: эта женщина сумела самым деликатным образом устроить так, чтобы поговорить с инспектором один на один.
Оставшись с мисс Макколл, Джозефина почувствовала себя неловко: обычно в подготовительной работе над книгой она никогда не заходила так далеко — мешала и лень, и ее стеснительность. А причиной дерзкого похода в тюрьму было главным образом желание доказать Селии Бэннерман, что ее книга пишется не для развлечения толпы. Она понятия не имела, почему ее теперь так волновала достоверность — прежде ей вполне хватало занимательности и успеха у публики, — и все же Джозефина честно призналась себе, что пришла в «Холлоуэй» еще и по личной причине, не имевшей ничего общего с желанием что-то доказать своей бывшей учительнице. Набравшись храбрости, Джозефина самоуверенно улыбнулась своему гиду и, ощущая себя Данте, следующим за Вергилием, шагнула в распахнутую перед ней стеклянную дверь.
Здание «Холлоуэя» представляло собой радиальное строение с центральной частью, от которой, словно спицы колеса, расходилось четыре увенчанных стеклянной крышей крыла. Со второго этажа Джозефина видела камеры на нижнем этаже и две галереи камер наверху, залитые солнечным светом, что стало ее первым и неожиданным впечатлением. Послеполуденное солнце хотя и подернулось дымкой, все же ярко сияло сквозь стекло и подчеркивало белизну свежевыкрашенных стен, что создавало приятный контраст с темными коридорами административной части здания.