Печаль на двоих
Шрифт:
— Но вы уверены, что это был он?
— Я уверена, что человек, которого я видела с Марджори возле дома Мотли, — Джейкоб Сэч. Остальное напрашивалось само собой: ну разве не логично предположить, что разговаривавшая с ним девушка по фамилии Бейкер его дочь?
Пенроузу слова Бэннерман тоже показались логичными. А если это и было той тайной, из-за которой совершено убийство, значит, подозревать следует лиц, коих она больше всего затрагивает. На секунду он даже усомнился, что был прав, когда инстинктивно отмел Джозефа Бейкера как возможного убийцу своей дочери. А что, если найденным Спилсбери доказательствам его правоты есть какое-то иное объяснение? И тут же он вспомнил о Марии Бейкер: ее бесчувственной реакции на смерть
Когда Пенроуз снова посмотрел на Селию Бэннерман, то понял, что она ждет от него ответа на вопрос, которого он, погруженный в свои мысли, даже не слышал.
— Я спросила: вы уже разговаривали с отцом Марджори Бейкер? — нетерпеливо переспросила Селия.
— Боюсь, что это невозможно, — ответил Пенроуз, и по выражению ее лица догадался, что Селия его правильно поняла.
— Неужели он тоже умер?
— Да, его тело нашли одновременно с телом дочери.
— У Мотли?
Пенроуз кивнул, и Селия погрузилась в задумчивость.
— Еще одна жизнь разрушена этим давним преступлением, — проговорила она наконец. — Если бы Амелия только знала, как далеко распространится это насилие… Можно мне задать вам вопрос? Его тоже убили?
— Я пока еще я не имею права об этом говорить. — По ее ироничному взгляду было ясно: Селия догадывается, что означает его ответ, но вслух она не сказала ни слова. — А Джейкоб Сэч узнал вас, когда вы его увидели?
— Насколько я понимаю, он меня даже не заметил. Джейкоб был настолько увлечен разговором с мисс Бейкер, что, казалось, вообще не замечал, что вокруг него происходило.
— А Марджори когда-нибудь давала вам понять, что знает о прошлом своей семьи или о вашей связи с этим прошлым?
— Нет. Она обычно говорила о погоде или о гала-представлении, задавала массу вопросов обо мне самой, но, по-моему, это было не более чем профессиональное любопытство. — Она улыбнулась. — Вы, инспектор, вряд ли знаете, что у парикмахеров и портних существует некий этикет, требующий, чтобы они проявляли интерес к своим клиентам. Это создает впечатление, будто мы в их жизни играем какую-то роль, и сглаживает чувство неловкости от неизбежной интимности нашего общения. Мисс Бейкер это прекрасно удавалось — она всегда была дружелюбна, и ее интерес к мелочам жизни никогда не выходил за рамки благопристойности.
— И вы ей тоже ничего не сказали?
Селия смерила его ледяным взглядом:
— Разумеется, нет.
— Но кто-то, очевидно, ей сказал.
Бэннерман пожала плечами.
— Тут я вам ничем не могу помочь. Возможно, ее отец и проговорился — он явно по-прежнему крепко пил. А ее мать жива?
— Жива.
— Она, наверное, тоже ничего не знала. Не могу поверить, что он, вступая в новые отношения, был до конца откровенен.
— Наверное, нет. Правда, у меня создалось впечатление, что они женаты уже очень давно. Из их восьми детей Марджори — младшая. Как бы то ни было, теперь стало понятно, в каком направлении нам надо вести расследование, так что спасибо за информацию. Конечно, Марджори могла что-то узнать и в тюрьме, ведь в «Холлоуэе» слухи, наверное, живут дольше обычного, верно?
— Пожалуй, вы правы, — согласилась она, хотя, похоже, до нее не сразу дошел смысл его слов. — И думаю, что никто не может навсегда исчезнуть: вряд ли даже Джейкобу Сэчу удалось замести все следы.
Замечание ее было как нельзя к месту.
— А за все эти годы вы никому ни разу не сообщили его новое имя?
— Никогда. Как я могла выдать чужую тайну?
— У вас даже не было соблазна направить по нужному пути Джозефину? —
— Все эти истории, инспектор, не для романов. Вам-то, я думаю, более, чем кому бы то ни было, известно, сколько грязи остается после преступлений. И это не тема для развлекательного чтива.
— Мне не показалось, что Джозефина стремится к развлекательности.
— Возможно, и нет, но ее раскопки уже привели к скандалу между мной и леди Эшби, и вряд ли хоть одна из нас чувствует себя счастливее, узнав теперь больше того, что знала прежде. Я уверена, что намерения Джозефины самые что ни есть благие, — добавила она, и Пенроуз едва удержался, чтобы не напомнить ей выражение о камнях и стеклянном доме, — но то, что она делает, неправильно.
— Даже если это помогает людям смириться с тем, что с ними произошло? Я понимаю, вам хочется, чтобы определенные события остались в прошлом, но ведь когда хоронишь прошлое, то, умалчивая о преступлениях, нередко наносишь ущерб их жертвам. И это не лучший путь к утверждению справедливости.
Селия фыркнула:
— Инспектор, когда вы в последний раз читали детективный роман о справедливости?
— Боюсь, что этот вопрос надо задать моему сержанту — он их читает намного чаще, чем я. Однако думаю, он скажет вам, что роман «Глазок для просмотра порнографического шоу» [12] намного ярче представил недостатки судебного процесса «Томпсон и Байуотерс», чем все протесты, вместе взятые.
12
Роман английской писательницы Теннисон Джесси (1888–1958), в основу которого легло нашумевшее дело «Томпсон и Байуотерс».
— Так вы считаете, что публику надо поощрять к чтению для упрощения сложных вопросов? — Она укоризненно покачала головой, и Пенроузу вдруг подумалось, что это не ей, а ему не хватает юридического опыта. — Так или иначе, но сейчас, когда прошлое шквалом обрушилось на настоящее, вам, возможно, удастся остудить ее пыл.
— Джозефина поступает так, как считает нужным, — с вежливой улыбкой сказал Пенроуз, с трудом скрывая раздражение.
— Действительно, — неожиданно смягчаясь, промолвила Селия, — помню, что так всегда и было. — Пенроуз уже собрался что-то сказать, как она его перебила: — Простите за мою жесткость, инспектор, но тогда в Энсти я пережила настоящий кризис, в чем своей бывшей ученице нелегко признаться — честности мешает тщеславие. Это непросто объяснить, но каждый раз, когда Джозефина останавливается в «Клубе Каудрей», я смотрю на нее и вижу успешную, независимую женщину, у которой столько еще впереди. И окружающие ее любят, хотя она вовсе к этому не стремится и порой даже этого не замечает. Судя по тому, как вы ринулись на ее защиту, вы и сами прекрасно знаете, что я имею в виду.
Пенроуз замешкался с ответом, тем самым подтверждая правоту ее слов, и это разозлило его настолько, что он ответил с не свойственной ему непродуманностью.
— Вы завидуете ее успеху.
— Вовсе нет. Не поймите меня неправильно, инспектор, — у меня самой завидная карьера. Тем новациям, что были введены с моей помощью, еще жить и жить, и благодаря им положение женщин стало намного лучше. Я не жалею ни об одном из принятых мною решений, и я вполне довольна своей жизнью. Не могу сказать, что я счастлива. Но вполне довольна. Однако время от времени уважаемые, довольные жизнью женщины моего возраста начинают себя спрашивать: а вдруг они что-то упустили? Они не задаются этим вопросом денно и нощно и не впадают в истерику, но вопрос остается вопросом. — Она выдвинула правый верхний ящик письменного стола и, достав из него конверт, подала Пенроузу.