Паутина смерти
Шрифт:
«Забудь про гордость! Он выпотрошит тебя как рыбу! Он не шутит, размахивая тут пилой. О чем бы он ни трепался, в любую секунду может перерезать тебе глотку, а потом почикает твою несчастную задницу!»
Паук успокоился.
Все под контролем. Ничего непредвиденного не случится. Все под контролем…
Он обошел вокруг Лу, привязанной к столу, и, опустившись на колени, затянул ослабленный ремень на правом запястье.
Сердце Лу забилось еще сильнее.
«Что он делает? Зачем затягивать ремни?! Неужели сейчас? Сейчас он убьет
Паук будто прочитал ее мысли.
— Конечно, убью, Малышка! — Он прижал лезвие к ее горлу. Неровные зубья врезались в кожу. — Но не этим. И не сейчас.
Паук легонько провел пилой по шее Лу, царапая, но не режа.
— Нет-нет… Тебе будет больнее, намного больнее.
Рим
04.00
Конечно же, Бенедикта Альбонетти была единственной любовью Массимо. Но, кроме любви, у него была и страсть — молодая и очень сексуальная модель.
Массимо сел в синий турбированный «мазерати-купе» — неожиданный подарок римского банкира, которого он почти двадцать лет назад спас во время вооруженного ограбления, закончившегося кровавой перестрелкой. Массимо получил «зверя», развивающего скорость до ста шестидесяти миль в час, на пятидесятилетие и говорил, что собирается ездить на этом авто до конца своих дней. «Который не за горами, — шутила Бенедикта. — Носишься ведь как сумасшедший!»
Хотя сегодня Массимо рано вышел из офиса, он только через час смог выехать из центра Рима и еще через двадцать минут перейти на четвертую скорость и включить турбо. Вот парадокс! Тащиться два часа в машине, которая развивает скорость шестьдесят миль в час за шестьдесят секунд, вместо того чтобы спуститься в метро и доехать до дома за полчаса. Да что там говорить — меньше! Но Массимо обожал каждую минуту, проведенную в «мазерати». И долгий путь домой — на прибрежную виллу «Остиа» — каждый день был не пыткой, а скорее терапией. Таким способом Массимо отдалялся от накопившихся на работе проблем — реально и фигурально. И когда он останавливал машину у скромного дома с тремя спальнями, становился совершенно другим человеком, совсем не тем грозным начальником полиции, погруженным с головой в мир крови, трупов и огнестрельных ран.
До дома оставалось еще минут пятнадцать езды, когда в машине зазвонил телефон. Услышав голос Джека Кинга, Массимо тут же сбросил скорость.
— Где ты? — спросил Джек, различив недовольное ворчание мотора, когда Массимо перешел с шестой передачи на четвертую.
— Домой еду, — крикнул Массимо, постукивая по гарнитуре на ухе — никак к этой штуке не привыкнет. — Бенедикта с детьми летит сегодня в Ниццу к сестре. Хочет еще с друзьями там встретиться. Я обещал отвезти ее в аэропорт, поэтому пораньше освободился.
— Нэнси ей привет передает.
— Передам. Так, значит, твоя очаровательная женушка в курсе нашего разговора?
— Да. Но в детали я не вдавался. Ни к чему ей все знать. Женщины многое преувеличивают!
— Это точно! — поддержал Массимо. — И неужели она тебя не отговорила нам помочь?
— Я бы тогда не звонил. Когда и куда мне подъехать?
—
— Хорошо.
— Через сколько будешь, Джек?
— Точно не завтра. Мне нужен хотя бы день, чтобы утрясти дела дома. Нэнси одной нелегко придется с гостиницей. Сколько времени, по-твоему, займет это дело?
Выругавшись по-итальянски, Массимо нажал на сигнал. Старенький неповоротливый «форд» нагло обогнал «мазерати» и вклинился прямо перед ним.
— Прости, Джек. На дороге одни идиоты! Слушай, а тебя сложно представить управляющим отелем!.. Думаю, за неделю справишься. Пару дней проведешь в Риме. Потом, наверное, захочешь проехать на место преступления в Ливорно и поговорить там с народом.
Джек прокрутил в голове даты.
— Похоже, ты прав. Только у меня в запасе мало времени. Я должен быть дома к восьмому числу. У нас с Нэнси годовщина. Если опоздаю, я труп.
— Non problema! [13] — ответил Массимо, едва сдерживаясь, чтобы не броситься вдогонку «форду» и не пустить ему в капот облако газа, а затем вытащить водилу и сунуть ему в лицо полицейский значок.
— Мне дадут переводчика? Ты же знаешь, с итальянским у меня беда!
13
Без проблем! (ит.)
— Орсетта поедет с тобой. У нее неплохой английский. Заметил?
Джек заволновался. Лучше бы она не ехала. Но Массимо будет сложно объяснить почему.
— Конечно, она превосходно знает язык.
— Она просто беллиссима, да? Белла донна!
— Не провоцируй, Масс! Ты же меня знаешь. Я однолюб. Всегда был и останусь.
— Perfetto, [14] — продолжал Массимо. — Я тоже однолюб. Но Орсетта даже святого отца может до греха довести.
14
Прекрасно (ит.)
— Мне такие сложности не нужны. Документы, которые она мне передала, весьма полезны. Но хотелось бы познакомиться с делом детальнее.
— Мы подготовим полный отчет к твоему приезду.
— Отлично. Подготовьте тогда и отчет о вскрытии. При полном уважении, Массимо, ваши патологоанатомы с американскими не идут ни в какое сравнение. Может быть, организуешь мне встречу с тем, кто проводил медосвидетельствование Кристины Барбуяни? Кто дежурил в тот день? Надеюсь, он не в отпуске?
— Нет, она не в отпуске. Патологоанатом — женщина, — ответил Массимо. — Я договорюсь о встрече. — Подумав, он добавил: — Знаешь, есть… как тебе сказать… В общем, есть еще кое-какие данные, обнаружившиеся при вскрытии трупа, которые я не включил в отчет, отправленный тебе.
Джек вспомнил, что документы были, как говорится, высшего уровня, адресованы премьер-министру.
— Массимо, но ведь этот отчет пойдет на самый верх! Ты хочешь сказать, что скрыл что-то от правительства или, может, от меня?