Патриций
Шрифт:
Рысь тихо засмеялся. Смеялся не над кем другим - над собою, ведь слова его спутника, надо признать, были вполне справедливы. И правда - чего понесло в погоню неизвестно за кем? Нервы, нервы…
Осмотрев бурелом и не обнаружив ничего подозрительного, Юний с Хротальвом вернулись обратно и едва сдержали смех - уж больно потешно выглядели незадачливые всадники: измазанные в грязи, с расцарапанными колючими ветками лицами. Под левым глазом Эрнульфа наливался смачный синяк.
– Об пень треснулся, - вздохнув, пожаловался тот.
– Повезло - глаз не выбил. Вы там никого не нашли, патрон?
– Нет,
– Впрочем, мало ли в округе волков? Флакс, ты цел, старина?
– Да вроде… Хорошо бы к ночи добраться до виллы господина Октавия.
– До виллы Октавия?
– переспросив, Юний расхохотался.
– Ты что, старик! Мы туда не едем.
– Как?
– Старый слуга, похоже, был потрясен.
– Не хочешь ли ты сказать, мой господин, что…
– Вот именно, - Рысь перебил его с тем веселым азартом, какой бывает у охотников и рыбаков, надеющихся на будущую добычу.
– Мы заночуем в урочище.
– В урочище?
– Ну да. Только не говори мне про оборотней - эти сказки я уже слышал.
Подул ветер, и тут же снова раздался вой, на этот раз где-то впереди. На этот раз Рысь не принял его во внимание, и небольшой отряд, проехав с полмили, свернул на покрытую красно-желтою глиной повертку, ведущую к мертвому лесу.
Солнце садилось, и черные тени легли на узкую дорогу длинными поперечными полосами, словно бы отговаривая путников двигаться по ней дальше. Опять завыл волк, и тут же затих, а потом завыл снова. И чем дальше отряд продвигались в глубь мертвого леса, чем чаще и злобнее был вой, на который, впрочем, никто не обращал внимания, даже лошади, казалось, привыкли. Дул ветер. А тени сгущались, и солнца уже не было видно, лишь где-то на западе золотилась узкая полоса, да и та быстро темнела. Не заметили, как навалились сумерки, повисли в воздухе осязаемо-густо, словно бы предупреждая - скоро ночь, а где-то рядом, возможно, бродят ужасные отродья мрака.
Проехав немного вперед, Юний остановил коня перед завалом и, обернувшись к своим спутникам, приказал выбирать место для ночлега.
– Да уж, выберешь тут, - опасливо бурчал себе под нос старый Флакс.
– Одни колючки да буераки. Зря мы сюда свернули, лучше было бы ехать к Октавию.
На его ворчание не обращали внимания и довольно скоро отыскали подходящее для ночлега местечко - симпатичную небольшую полянку с мягкой молодой травой, зарослями ольхи и орешником. Дальше, за орешником, начинались буреломы - мертвый лес, тянувшийся по склону холма вниз, до самого Рейна.
Набрав хворосту, разложили, и Хротальв полез за огнивом.
– Тсс!
– вдруг приказал Рысь.
Все застыли в тревожном ожидании - хотя, похоже, для тревоги не имелось никаких оснований. Ветер перестал дуть, и кругом было тихо, благостно, даже надоевшие волки - и те уже больше не выли, видно, убежали за добычей.
– Слышите?
– Юний обернулся.
– Кажется, журчит что-то!
– вдруг улыбнулся Арминий.
– Ручей.
– И правда, ручей, - обрадованно кивнул Эрнульф.
– Вот здорово! Видать, мы выбрали неплохое место. Кажется, он журчит во-он там, за ольхою. Патрон, я сбегаю за водой?
– Давай.
Подхватив кожаное ведро, используемое иногда и в качестве торбы для лошадей, юноша с веселым свистом
– Эй, Эрнульф, - забеспокоился Рысь.
– Ты где?
– Зде-э-эсь… - голос юноши донесся, будто из-под земли.
– Тут какая-то большая канава…
Оставив у костра Флакса, все остальные бегом бросились на помощь.
И впрямь, это оказалась канава, вернее, овраг; большой, глубокий, темный, с нешироким, текущим по дну ручьем. Он и журчал, этот ручей, - однако от заросших густым кустарником краев до дна оврага было, наверное, никак не меньше трех человеческих ростов. Попробуй выберись!
– Хротальв, дуй к лошадям за веревкой, - обернувшись, распорядился Юний и вновь свесил голову вниз.
– Ты как там, Эрнульф? Руки-ноги целы?
– Да целы, слава богам. Ушибся только немного… О, боги!
– Юноша вдруг замолк, словно бы разглядел что-то удивительное или необычное.
– Что там такое? Что?
– Следы копыт… Похоже, здесь проходил целый табун.
– Постой-ка…
Наказав Арминию и Хротальву крепко держать веревку, Юний проворно спустился в овраг и, осмотревшись, велел принести факел и огниво.
– Иначе мы, Эрнульф, ничего тут не разглядим. Ну, где твои следы?
– Вон, у ручья, - почему-то шепотом отозвался парень.
Рысь уселся на корточки.
И в самом деле, по дну оврага беспорядочной цепочкой шли отпечатки копыт… впрочем, не только копыт - в свете зажженного факела явственно проступили и следы человеческих ног. Присмотревшись, Юний покачал головой:
– Нет, это проходили не римляне. Германцы!
– Алеманы, патрон! Дикие шайки, - шепотом отозвался Эрнульф.
– Пойдем по следам, посмотрим?
– Обязательно!
– Рысь запрокинул голову.
– Эй, вы, там, наверху! Затушите костер и будьте начеку.
– Поняли, господин Юний.
– В какую сторону пойдем?
– азартно сверкнул глазами Эрнульф.
– Сначала - к реке, - Рысь почесал голову.
– А потом - обратно. Думаю, нам совсем не понадобится веревка, чтобы выбраться отсюда. Ведь все, кто здесь проходил, - они куда-то вышли.
Эрнульф согласно кивнул и быстро зашагал следом за своим патроном. Овраг постепенно становился все глубже, шире, однако ни звезд, ни луны над головою не было, как предположил Юний - сверху овраг прикрыли ветками и жердями. Они прошли, наверное, шагов сто, а может, и все двести, когда откуда-то спереди вдруг повеяло свежестью. Еще с десяток шагов, и темные склоны оврага раздвинулись, обнажив величественную ширь Рейна. В темной реке мерцающей и дрожащей россыпью отражались желтые звезды.
– Что это за столбы, во-он там, у самого берега?
– показав рукой, прошептал Эрнульф.
– Столбы?
– Я посмотрю?
Юний кивнул, и его юный спутник, быстро скинув одежду, бесшумно вошел в воду.
– А тут глубоко, почти по грудь, - дойдя до столбов, сообщил он.
– Какие-то цепи, веревки… Ха, да за них же привязывают челны! Даже не челны - вместительные крутобокие циулы.
– Циула?
– задумчиво переспросил Рысь.
– Это такая большая лодка, которая может легко взять на борт человек восемьдесят?