Патриций
Шрифт:
– И впрямь!
– вполне искренне обрадовался Юний.
– Кому и знать, как не им?
Поблагодарив словоохотливого легионера, Рысь быстро пошел в город, где напротив ворот его давно уже дожидался Флакс. В конце длинной улицы виднелись сворачивающие на постоялый двор повозки Октавия, освещаемые ярким полуденным солнцем. Теплый ветер трепал светлые волосы Юния, рябил синие лужи, вокруг которых с гомоном возились воробьи и синицы.
– Ну и болтлив же этот воин, мой патрон!
– Дождавшись хозяина, старый слуга с осуждением покачал головой.
– А еще часовой! В наше бы время за подобные вольности выгнали из легиона. А теперь, что и говорить, - такое впечатление,
– Ну, ладно, ладно, хватит ворчать, старик!
– пресек разговоры слуги Юний.
– Давай-ка поспешим. Ты знаешь, где находятся конюшни легиона «Августа»?
– Нет, господин. Но ведь можно спросить!
– Опять ты называешь меня господином! Сколько раз повторять? Зови - патрон.
– Слушаюсь, мой го… ой… патрон, конечно же, патрон.
Конюшни восьмого легиона, носящего гордое имя «Августа» - «Преданный Августу», располагались на самой окраине города, у крепостной стены, напротив акведука, и представляли собой длинное приземистое строение из красного кирпича. Яркое солнце, слепя глаза, отражалось в большой коричневой луже, разлившейся прямо посередине площадки перед конюшней. Подойдя ближе, Рысь сразу же заприметил узкую, еще не успевшую высохнуть колею, ведущую от лужи к конюшне. У самых ворот лениво прохаживался часовой в кожаном панцире и с коротким, старинного типа копьем-гастой. Время от времени он бросал любопытные взгляды на сидевших у лужи мальчишек, деловито запускающих в плаванье сделанный из коры дуба корабль. Порыв ветра надувал тряпичные паруса, и суденышко то и дело переворачивалось, к вящему огорчению «моряков».
– Привяжите к днищу какой-нибудь груз, - подойдя ближе, посоветовал Юний.
– Иначе так и будет переворачиваться.
Мальчишки - старшему из них вряд ли было больше десяти, - посовещавшись, так и поступили, использовав в качестве груза обломок черепицы. И пущенный кораблик, немного покачавшись, наконец поплыл, подхваченный ветром. Ребята обрадованно завопили и бросились следом за кораблем по краю лужи.
– Не знаешь, кто это тут мыл повозку?
– Рысь придержал за шиворот старшего.
– Повозку?
– Мальчик ненадолго задумался, почесав лохматую голову.
– А, верно, ты спрашиваешь про ту грязную одноколку? Так на ней ездит Мессалин, возчик. Хороший человек, он иногда нас катает.
– И где мне найти этого хорошего человека?
– усмехнулся Юний.
– Не знаю, наверное, в казармах.
Ну да, где еще-то? Рысь отпустил мальчишку. Значит, Мессалин, возчик восьмого легиона. Интересно, кого он возил в Гретарк, вернее в урочище? И еще интереснее - как все это вызнать? Разыскав возчика, спросить прямо? Так ведь может и не ответить, послать подальше. Так, может быть… может быть…
Юний обернулся к слуге:
– Эй, Флакс, держи нос веселее!
– Стараюсь, патрон.
– Что-то плоховато выходит… Ну, вот что, хватит таскаться по городу, отправляйся домой и распорядись насчет обеда.
– А ты, мой го… патрон?
– А я, пожалуй, прогуляюсь до казарм.
Отослав слугу, Рысь пошел вдоль акведука к северным воротам - именно там и располагались казармы восьмого легиона и приданных ему вспомогательных
– Кто тут меня спрашивал?
– вышедший из казармы хмурый мужик с рыжеватой бородкой, одетый в грязную коричневую тунику и узкие шерстяные штаны, исподлобья взглянул на часового - молодого, еще совсем безусого парня.
– А вон, - тот кивнул на прохаживавшего у ворот Юния.
– И чего от меня надобно, уважаемый господин?
– Ты - Мессалин, возчик?
– Ну я.
– Мессалин прищурился.
– Мой приятель видел твою повозку по дороге в Колонию Агриппина, - как можно радушнее улыбнулся Рысь.
– Он говорит, колеса повозки были все в глине… Видишь ли, я хозяин горшечной мастерской, и если бы ты мне назвал то место…
– Десять сестерциев!
– тут же прервал его возчик и, покосившись на часового, бесцеремонно подхватил под руку.
– Отойдем.
Они быстро зашли за угол, остановившись невдалеке от какой-то подозрительного вида корчмы, из приоткрытой двери которой доносились приглушенные ругательства и пьяные вопли.
– Знаешь ли, я тоже обратил внимание на ту глину, - с усмешкой пояснил Мессалин.
– Очень хорошая глина, очень…
– Да много ли ее там?
– Юний недоверчиво покачал головой.
– Стоит ли это место десяти сестерциев?
– Глины там - полно, клянусь Юпитером и Юноной, - истово заверил возчик.
– Давай монеты - скажу, как добраться.
– Гм… - Рысь пошарил в висевшем на поясе кошеле и отсчитал десять серебряных кружочков, которые Мессалин тут же спрятал, после чего посмотрел на собеседника уже вполне дружелюбно.
– Значит, слушай, - он качнул головой, - по дороге в Колонию Агриппина проедешь двадцать миль, до повертки. Да ты ее сразу заметишь, там такой бурелом, гора да засохшие деревья. Мертвый лес, в общем.
– Мертвый?
– Ну да. Как еще сказать? Увидишь, не ошибешься. Это не доезжая до Гретарка - деревни херусков.
– А не обманываешь ли ты меня?
– с сомнением произнес Юний.
– Кто-то, кроме тебя, еще может подтвердить твои слова?
– Да конечно!
– Мессалин неожиданно громко расхохотался.
– Я ж туда не один ездил, понимать надо! Со мной - трибун легиона, а с ним - конная охрана.
– Сам трибун?
– удивился Рысь.
– Ну да, Домиций Верула, так его звать. По воле легата он постоянно инспектирует приграничье.
Знаешь, эти германские шайки постоянно нападают из-за реки, вот трибун и присматривает места, где можно устроить засаду или даже выстроить небольшую крепость.
– Ах, вон оно что… - задумчиво протянул Юний.
– Ну да, как же я раньше не догадался.
Загадка разрешалась просто и вряд ли стоила потраченных на нее сестерциев. Ну да, Домиций Верула, будучи трибуном - одним из непосредственных заместителей командира восьмого легиона, - вероятно, как раз и отвечал за организацию приграничной обороны. А может быть, еще и за разведку, в чем не было ничего ни подозрительного, ни удивительного. Обычная работа одного из высших должностных лиц легиона. Ай да Домиций - с британских времен он сделал неплохую карьеру, что в общем-то вряд ли было возможно без сильного покровителя. И такой покровитель, конечно же, у Верулы имелся - его земляк Максимин Фракиец, назначенный императором трибуном четвертого легиона. Фракиец давно уже приобрел большое влияние не только при дворе принцепса, но и в Риме, и теперь оказывал покровительство своим землякам, в том числе и Веруле. Не зря, ох не зря Верула в свое время поспешил покинуть Британию, и не только из-за разногласий с наместником Клавдием Апеллином.