Пассажирка
Шрифт:
Наступил критический момент. Биометрический сканер. По позвоночнику заструился ледяной пот. В своих документах я была уверена. Лицо тоже давно научилась контролировать. Все упиралось в кейс. На его досмотр я не рассчитывала.
Я приложила чип-билет к панели. Над аркой вспыхнул мягкий голубой свет. Сканирующие лучи прошлись по моему лицу, считывая параметры, которые я так тщательно подготовила. — Элла Нисс, младший аудитор. Цель поездки — деловая, — произнес терминал. — Проходите.
Я шагнула вперед, и тут арка издала резкий, тревожный сигнал.
Вот и все. У меня аж ноги подкосились. Сейчас они попросят
— Проблемы с багажом, госпожа Нисс, — скрипучим голосом произнес дежурный дроид-инспектор. — Ваш кейс имеет высокий уровень экранирования. Система не может определить содержимое.
Я медленно повернула голову к дроиду, стараясь, чтобы мой взгляд был не испуганным, а ледяным и раздраженным.
— Естественно, он экранирован, — процедила я, имитируя специфический акцент киллов. — Внутри финансовые протоколы торговой гильдии под грифом «А-один». Если вы намерены нарушить конфиденциальность переписки моей расы, делайте это. Но мой юридический отдел свяжется с вашим руководством еще до того, как вы закончите сканирование. И я обещаю, что это будет ваш последний рабочий день в этом секторе.
Я блефовала. Ставила все на то, что рядовой сотрудник порта побоится связываться с бюрократической машиной киллов. Секунды тишины тянулись как вечность. Воздух внезапно стал вязким, кровь почти грохотала в висках. Охранники переглянулись.
— Прошу прощения за задержку, госпожа Нисс, — наконец произнес дроид, и сигнал тревоги смолк. — Протокол «А-один» подтвержден в реестре исключений. Проходите.
Я кивнула, коротко и сухо, демонстрируя недовольство, и вошла в рукав перехода. И только оказавшись внутри гофрированного туннеля, я позволила себе на мгновение закрыть глаза. Рубашка под жакетом была насквозь мокрой от пота.
Рейс, как и лайнер, на который я приобрела билет, был самым обычным, совершенно ничем не примечательным, лишенным роскоши, любимой вип-особами. Коридор „Странника“ вообще напоминал мне офисный коридор корпорации — одинаковые панели, ровный свет, минимум деталей. По нему время от времени в обе стороны проходили другие пассажиры и члены команды, их шаги глухо отдавались в покрытии пола — сером композите с мягким антискользящим слоем. К счастью, за дверью моей каюты все менялось: мягкий рассеянный свет под потолком, регулируемая койка, встроенный шкафчик и экран для связи создавали почти домашний уют. Куда лучше той обстановки, в которой я обитала последние годы. Пространство было достаточно скромным, но продуманным, словно созданным для того, чтобы человек мог работать и отдыхать без лишних отвлекающих деталей. Я заперла за собой дверь, аккуратно задвинула кейс в угол багажного отсека и опустилась на сиденье. Ну вот я и на корабле. Оставалось дождаться взлета.
Пару раз я непроизвольно вздрагивала от резких звуков за дверью: казалось, что на корабль поднялись законники в поисках беглой преступницы. Что меня уже вычислили и вот-вот я услышу жестокие слова: «Именем закона…» Но вот загорелось предупреждающее табло
Послышался глухой удар — это рукав перехода отсоединился от корпуса. Теперь нас держали только магнитные захваты.
«Ну давай, детка, оторвись от этой проклятой земли», — мысленно умоляла я корабль, глядя в иллюминатор. В вечность медленно утекали последние минуты, когда еще было возможно снять меня с корабля.
Еще через минуту захваты разжались. Сначала пришла невесомость — короткая, как вздох, — а затем двигатели бесшумно взревели, и на мгновение меня вдавило в кровать. А потом все пропало, как сон, словно галлюцинация. И я чуть не завизжала от счастья на весь лайнер: спасена! Уж теперь меня никто не достанет!..
Мы уходили в прыжок.
«Кошечка» из отеля исчезла — растворилась где-то между звезд и ложных улыбок. Теперь я была беглянкой с чужим кейсом в руках, летящей в неизвестность, и пути назад для меня не существовало. И только сейчас, когда планета превратилась в светящуюся точку за кормой, до меня по-настоящему дошло: самое страшное еще впереди.
Я убила. Пусть нечаянно. Но факт оставался фактом. По моей вине мыслящее существо рассталось с жизнью. Представитель расы, чьи законы я знала достаточно хорошо, чтобы понимать: прощения не будет. Если меня найдут, не помогут ни легенды, ни чужие имена. Меня разберут на части — юридически, методично, без эмоций. Мысль об этом холодом легла под ребра. А ведь у этого яоху наверняка была семья, которая теперь никогда не дождется возвращения мужа/отца/сына/брата домой...
Я опустила взгляд на кейс. Он лежал рядом, безмолвный и тяжелый, словно знал, какую цену я за него заплатила. От осознания этого внутри что-то болезненно сжалось… и тут же — против воли — вспыхнуло другое чувство. Жадное. Осторожное. Почти постыдное. Что же там внутри? Что могло стоить жизни яоху — и моей прежней жизни вместе с ней?
Когда вибрация маршевых двигателей сменилась ровным, едва слышным гулом — верным признаком того, что мы вышли на стабильный вектор и легли на курс к прыжковой точке, — я заставила себя расслабиться. По крайней мере, внешне. Внутри по-прежнему звенела туго натянутая струна тревоги. Насколько важным существом был яоху? По каким каналам ищут меня? Куда бежать и где скрываться? Я села на койке. Ногами нащупала туфли, а глазами — дисплей терминала. Безопасно ли для меня читать новости? Наверное, да, если буду интересоваться не одним криминалом.
Герметичная дверь каюты отсекла меня от остального мира, превратив пространство каюты в безликий пластиковый кокон. Здесь, в одиночестве, я, наконец, позволила плечам опуститься. Лицо, застывшее в надменной маске киллы, отозвалось тупой болью в мышцах. Но липкий страх, владевший мной все время с момента обнаружения смерти яоху, медленно превращался в холодную, расчетливую настороженность.
Нужно было проверить новости. Нужно узнать, к чему готовиться и заблаговременно скорректировать свой маршрут.