Паслен
Шрифт:
В угасающем свете какая-то фигура зашевелилась у стволов деревьев, расхаживая взад-вперед, как зверь в клетке. Крутые скалы с обеих сторон гарантировали, что другой тропы не было, но было сомнительно, что он искал другой выход.
Черная полоса пронеслась мимо меня, ударив по моей руке. Я хрюкнул и развернулся, нанося удар, чтобы разрезать его плоть кончиком своего клинка. Недостаточно, чтобы убить, но чтобы ранить зверя.
Преследующий звук агонии сказал мне, что я попал в цель.
Еще одна полоса. Еще больше боли на моем противоположном фланге.
Тем не менее, не более чем простая рана в плоти, поскольку я пока не собирался отправлять его в Ex Nihilo. Зверь снова рванулся ко мне. В тот раз я сосредоточился на этом, отдавая безмолвную команду воздуху вокруг нас, который становился все гуще, плотнее. Молекулы стали видимыми, отскакивая друг от друга в замедленной съемке. Существо замерло на полпути, но продолжало щелкать зубами и предупреждающе шипеть. Заложив руки за спину, я свободно обошёл его, зная, что он не сдвинется с места, пока я этого не захочу.
Манипулирование воздухом не было чем-то таким, что мне особенно нравилось, поскольку отнимало довольно много энергии, но это был единственный способ проводить мои исследования, не убивая его.
По спине существа был размазан темный ихор, который сочился из двух окровавленных обрубков, где, как мне показалось, когда-то торчали крылья. Бороздки на кости создавали впечатление, что крылья были отрублены. Вены появлялись и исчезали под его пятнистой кожей. Кости его кистей искривились таким образом, что выглядели болезненными. Черные, цвета оникса глаза расширились от моего приближения.
– Покажись , - приказал я.
– Если ты хочешь быть свободным, покажись мне .
Снова шипение и щелканье челюстей.
– В мои намерения не входит причинять тебе вред. Только для того, чтобы узнать, кто ты такой .
При этих словах существо замерло, его черные выпуклые глаза сузились, а грудь сжалась от учащенного дыхания. Его веки закрылись, и секундой позже на его коже появился черный кружащийся узор. В тот момент, когда появился его символ, я испустил вздох безнадежности и отчаяния.
Кассиэль.
Что-то похожее на печаль промелькнуло в его глазах.
– Что с тобой случилось, мой друг?
– Прошептал я, наблюдая, как его глаза блестят от слез.
Он зашипел и зарычал, но не выдал ничего вразумительного.
С унылым вздохом я уставился на клинок в своей руке, вспоминая тот день на горе.
– Ты все еще хочешь, чтобы я отправил тебя в Ex Nihilo?
Он уставился на меня в ответ, как будто пытаясь понять мои слова, и когда я поднял клинок, он быстро кивнул.
– Ты можешь сказать мне, кто это с тобой сделал?
В ответ только рычит и мычит.
Крепко сжимая лезвие в руке, я хмуро посмотрела на него в ответ.
– Av’adeih et paej.
Иди с миром, по-прискуциански.
Я воткнул лезвие ему в грудь и наблюдал, как его тело дернулось, а движения замедлились. Пустые черные глаза превратились в теплые угольки - эффект, который я иначе не увидел бы в реальном
Не более чем через секунду они сосредоточились на мне, смягчаясь от слез. Вдох спустя пламя вспыхнуло на его коже, облизывая меня медленным, пылающим движением.
Я ослабил хватку в воздухе и позволил ему быстро поглотить его.
Милосердно, как он и просил меня.
3 7
ФАРРИН
Я расхаживала взад и вперед по коридору. Наступила ночь, и мой разум, казалось, был поглощен мыслью о том, что Ван Круа отважится отправиться в те леса наедине с этой тварью. Я боролась с чувством вины за то, что оставила его, только для того, чтобы прийти к пониманию, что я была бы бесполезна против странных и необычных зверей этого мира. Усугубляло это чувство вины дополнительное напряжение из-за того, что я не предупредила никого другого в доме, по его просьбе, и что, если бы он был серьезно ранен или мертв, виновата была бы я.
Глупая. Глупо, глупо, глупо.
Мне нужно было кому-нибудь рассказать. Даже если бы это была всего лишь Аня. По крайней мере, она знала бы кого-то, кто мог бы помочь ему, если понадобится.
Услышав скрип двери, я подбежала к перилам, выходящим в фойе, и в животе у меня стало легче, когда я увидела, как он широкими шагами появляется в поле зрения. По пути туда, куда он направлялся, он остановился на полушаге и встретил мой смехотворно нетерпеливый взгляд. Выражение удивления блеснуло в его глазах, невысказанное беспокойство, несомненно, было написано на моем лице. Щеки вспыхнули от смущения, я попятилась к своей комнате.
Да, я хотела, чтобы он вернулся целым и невредимым.
До этого момента я просто не предполагала, как сильно мне было нужно, чтобы он вошел в эту дверь.
3 8
ФАРРИН
Каким-то образом прошла неделя, и каждый день я волновалась.
Конечно, я должна была бы начать забывать подробности своей жизни. Это было то, что мне говорили о Паслене.
Не забывай, кто ты есть. Тем не менее, я легко могла вспомнить Камаэль, тетю Нелл, в мельчайших деталях – вплоть до россыпи веснушек на носу тети Нелл и кричащей блузки с коралловым узором в пейсли, которую моя соседка надела в тот день, когда я высадила Камаэль.
Почему я до сих пор не забыла их? Неужели потребовалось так много времени, чтобы воспоминания в этом месте поблекли? Какая пытка держаться за них так долго.
Я стояла на краю обрыва, осмеливаясь подойти ближе и заглянуть вниз. Без ограждения достаточно было бы одного неверного шага, чтобы я свалилась с этого коварного края. Порыв ветра взъерошил мои волосы, нарушая равновесие, когда я придвинула носок ближе.
Ближе.
Одним коротким взглядом мои глаза охватили ужасающую высоту утеса, где черные скалы блестели вдоль внешней береговой линии непостижимого, темного моря. Чтобы промахнуться мимо этих камней, мне пришлось бы разбежаться или совершить один адский прыжок.