Паслен

Лейк Кери

Я провела пальцем по краю татуировки, отмечая крошечные, замысловатые символы, встроенные в нее, и когда подушечкой моего пальца провела по ним, они замерцали.

– Это ведь не просто татуировки, не так ли?

– Нет. Я родился с обычной кожей, как и любой ребенок. Но это отметки за каждую жизнь, которую я отнял .

– Их так много , - прошептала я.

В эфире повисло долгое молчание, пока я оценивала количество татуировок на его бицепсах, груди, животе. Так много жизней.

– О чем ты думаешь?
–

Его хриплый голос эхом разнесся по комнате, нарушив ход моих мыслей.

– Я не знаю, как с этим справиться .

– Это займет некоторое время .

– Она не боялась умереть, ты знаешь. До самого конца она верила в твою любовь.
– Я подняла глаза и увидела, что он отвернул голову и у него задергалась челюсть. Я протянула руку, чтобы обхватить ладонями его лицо.
– Она не испугалась.

– Если бы я мог убить их снова, я бы убил .

– Нет. Я бы не хотела этого.

Прежде чем я осознала, что сказала, он повернулся ко мне.

– Значит, ты веришь. Ты - Люстина .

– Я не знаю, чему верить. В моем мире такие вещи невозможны .

– Даже в моем мире я бы не подумал, что твое возвращение возможно. Мне рассказали о твоем проклятии, но в глубине души я никогда не верил, что снова увижу твое лицо.

Даже если у меня все еще оставались сомнения, было ясно, что он смирился с мыслью, что я - Люстина. Его потерянная любовь. Уже по одному этому я знала, что он не позволит мне уйти. Как он мог? Поступив так, я бы отказалась от него дважды.

Этот человек в первый раз сжег дотла целый город. Я не могла себе представить, что он сделает во второй раз.

– Мне страшно, Иерихон. Я не хочу, чтобы воспоминания о моей жизни поблекли в этом месте. Что, если .... Что, если ты вернешься со мной? Ты сказал, что монета обеспечит бесплатный проход. Мы могли бы вернуться вместе .

– Я бы ничего так не хотел, но я не могу. Я должен оставаться здесь до тех пор, пока не искуплю свои грехи .

– Делая что?

– Я не знаю. На самом деле не существует руководства о том, как искупить свою вину после уничтожения целого города .

Несмотря на его слова, в тоне его голоса не было иронии, и я подняла голову, чтобы увидеть бесстрастное, строгое выражение его лица. Тяжесть того, что он сделал, давила на меня в грубом и удушающем откровении.

– Ты также убивал невинных .

– Я никого не пощадил. Ни женщин, ни мужчин, ни детей.

Отрезвляющая реальность вызвала ноющую пустоту в моей груди.

– Для Люстины?

– Никто другой не смог бы заставить меня сделать что-то настолько непростительное. Я не жалею о своем гневе. Только то, что я мог бы пощадить некоторых из них. Конечно, им было суждено состариться с сердцами, полными ненависти, точно так же, как и их родителям .

– Как ты думаешь, что бы она сказала после всего этого?

Его грудь поднялась подо мной со вздохом, и он отвернул голову.

–

Это тот вопрос, который преследовал меня на протяжении веков. Я прошел очень опасный путь, прежде чем она вошла в мою жизнь. Я не был готов испытывать чувство вины. Для меня это ни в малейшей степени не естественно. Этой эмоции я научился благодаря женщине. Потому что у меня была способность представить любого из тех, кого я убил, на месте нее. Молодые. Невинные. Отличаются от остальных .

– И теперь ты здесь в ловушке. И твои шансы вернуться потеряны из-за меня? Из-за того, что мы сделали?

– Стражи, которые наблюдают за мной, какими бы незаметными они ни были, неодобрительно относятся к коррупции любого рода. Здесь они не следят так пристально, как в твоём мире. Это потому, что большинство из присутствующих здесь - это то, что они сочли бы безнадежным делом .

– И они становятся восприимчивыми к Падшим .

– Да. И все же, искупление или нет, я бы преследовал тебя .

Концепция этого казалась мне чуждой. Что он мог отказаться от своей свободы, от своей способности покинуть Паслен, ради одного человека.

Я. Я не могла уложить это в голове.

– Ты ни разу не влюблялся в другую женщину? За все это время?

– Нет. Всегда была только она. Ты .

– Ты меня едва знаешь .

– Я знаю достаточно.
– Он провел пальцем по моему плечу, слабые вибрации из прошлого все еще покалывали мою кожу.
– Единственное, что поддерживало мне жизнь, - это малейшая вероятность того, что проклятие сбудется и ты вернешься. Я знаю, что нет никого другого в этом мире или в каком-либо другом, ради кого я бы столкнулся с гневом самого Бога .

– Я чувствую себя мошенником. Как будто ты собираешься узнать правду обо мне.

– Какую правду?

– Что я сливаюсь с толпой. Что я никогда не делала ничего экстраординарного. Что я могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько парней у меня было за эти годы .

Движение его пальца резко прекратилось.

– Сколько, точно?

– О каком далеком прошлом мы говорим? Детский сад? Может быть, пять. Трое из них учились в начальной школе .

– У тебя были отношения с другим мужчиной ...

– Только один раз. И я могу тебе сказать, что он не был оснащен вибрирующими перьями.

– Он вообще причинил тебе боль?
– В тоне его голоса слышалось злобное обещание.

– Нет, он не причинил мне вреда. Честно говоря, я ничего не чувствовала с ним. Просто оцепенела. Я полагаю, всегда чего-то не хватало. Я винила в этом целый ряд причин. Дерьмовое детство. Школа. Работа. Но, возможно, вселенная просто велела мне подождать. Будь терпелива .

Я уставилась на его идеальную линию подбородка и то, как его кожа излучала неземное здоровое сияние. Каким совершенно недостижимым он казался бы в моем мире.