Паслен
Шрифт:
Моя Люстина. Наконец-то вернулся ко мне.
Не было силы ни в этом мире, ни в каком другом, которая снова забрала бы ее у меня.
5 1
ИЕРИХОН
Десять лет назад ...
Нью-Хейвен, Коннектикут
Прижимая книги к груди, девушка быстрыми шагами брела по тротуару, время от времени оглядываясь через плечо, как будто чувствовала, что я крадусь за ней. В свои пятнадцать лет она все еще была немного молода для меня, но она
ЛЮСТИНА.
Только ее новое имя, с которым она родилась, было Фаррин. Моя грудь пульсировала и болела из-за нее. То, что я мог украсть ее в любой момент, так, чтобы ее отец никогда не узнал, что с ней случилось, было искушением, которое преследовало меня каждый день с момента ее рождения.
Однако я бы подождал.
Я ждал тысячелетия, чтобы снова увидеть ее лицо, еще несколько лет не убьют меня.
Ее амброзийный аромат разносился в воздухе, увлажняя мой рот —сладкий аромат жизненной силы. Я страстно желал того дня, когда почувствую его вкус на ее губах и вдохну его.
Короткая юбка ее униформы колыхалась в такт ее шагам, привлекая внимание к ее длинным, стройным ногам. Раздражение , которое
подстрекала меня прикрыть ее, чтобы никто другой не смотрел на нее таким образом.
Однако кто-то обратил на это внимание.
Пожилой мужчина, мимо которого она прошла, сидевший на скамейке автобусной остановки. Я наблюдал, как его язык облизал губы, когда он оглядел ее сверху донизу и сжал свой пах. Глядя ей вслед, он подался вперед, как будто у него могло хватить наглости последовать за ней.
Больше всего на свете мне хотелось зашвырнуть эту гадость подальше в стратосферу. Вместо этого я мысленно пожелал острой и мучительной боли в его паху. Ощущение сродни тому, как будто я вкрутил его яйца ему в горло, одновременно защелкивая тысячу резинок на стволе его члена. Мужчина с визгом согнулся пополам и, прижав руку к промежности, соскользнул на колени, когда я проходил мимо него. Я ухмыльнулся, наблюдая, как его лицо приобретает нездоровый оттенок фиолетового. Как бы мне ни хотелось свернуть ему шею, пока я был там, я не мог все испортить. До этого момента я оставался незамеченным другими Стражами. Даже мысль об убийстве невинного, вероятно, привлекла мое внимание к их радару.
К тому времени, как я подъехал к дому Фаррин, она уже вошла внутрь.
Моих ушей достигли крики. Ее крики. Страшные крики.
Напрягши мышцы, я ворвался внутрь маленького бунгало и последовал за звуком на второй уровень.
Распахнув дверь ванной, я увидел ее отца, стоящего на коленях рядом с ванной и держащего ее под водой. В порыве ярости и адреналина я бросился к нему. Время вокруг меня резко остановилось.
Огастес держал руки вытянутыми вперед. Брызги воды держались подвешенными в воздухе. Руки Фаррин крепко держали руки ее отца.
– Какой абсолютный урод.
При звуке знакомого голоса я обернулся и обнаружил Вирджила,
Не все падшие ангелы были способны манипулировать временем и Космосом. Только более высокопоставленные, и только на короткое время, поскольку это отнимало у них много энергии.
– Отпусти его , - процедил я сквозь стиснутые зубы. Он явно манипулировал стариком, чтобы тот причинил вред его дочери, поскольку в противном случае Огастес и пальцем бы ее не тронул.
В тот момент, когда окружающая обстановка снова пришла в движение, Вирджил скользнул обратно в Огастеса, и вода заплескалась, пока Фаррин боролась со своим отцом, пиная и размахивая конечностями.
– Ты - отродье самого Люцифера!
– закричал он безумным голосом.
Я бросился вперед за ним и сбросил его с нее, отчего его тело отлетело назад к стене коридора. От его удара осталась дыра, и, все еще находясь во власти Вирджила, он вскочил на ноги и бросился на меня.
Схватив его рукой за горло, я потащил его из ванной по коридору. То, как его тело барахталось и извивалось, было неестественно для мужчины его возраста, и хотя его сила была несопоставима, он приобрел часть могущества Вирджила. Когда он рванулся обратно к ванной, я снова отбросил его назад, на этот раз прижав к стене. Огненный янтарь уставился на меня в ответ из его обычно зеленых глаз.
Приставив лезвие к его горлу, я стиснул зубы.
– Хватит об этом! Отпусти ее!
Улыбка растянула губы старика.
– Ты бы не посмел убить невинного, не так ли, Иерихон?
Хотя эти слова были произнесены голосом Огастеса, именно угрожающие слова Вирджила задели мою совесть.
– Я вернусь. Оставь ее в покое .
– Ни единого шанса в аду .
Зажмурившись, Огастес откинул голову назад, его челюсть отвисла, и он ахнул. Когда он снова открыл глаза, они были зелеными.
– Черт!
Я отпустил его и бросилась обратно по коридору в ванную, только чтобы обнаружить, что Фаррин там не было. Со скоростью молнии я сбежал по лестнице и выбежал из дома на задний двор, где Вирджил протопал через двор, перекинув мокрое, обмякшее тело Фаррин через плечо. Я рванулся вперед и врезался в него, выбив ее из его рук.
Звуки кашля и придыхания потонули в ворчании Вирджила, когда я ударил его кулаком в лицо. Удар за ударом, я разбил в кровь его губу и нос, и отступил для следующего удара.
– Фаррин!
Звук голоса Огастеса ненадолго отвлек меня, и кулак Вирджила врезался мне в челюсть, откинув мою голову в сторону, когда от удара у меня застучали зубы.
Гнев возобновился, я занес кулак, но остановился на середине удара.
Тень скользнула по нам двоим.
Окрестности потемнели, превращая дневной свет в сумеречный оттенок сумерек.
Быстрый взгляд на Вирджила показал, что он озирается по сторонам, как будто в таком же замешательстве.
Стражи.
Они, несомненно, нашли меня.