Паслён
Шрифт:
— Разговор с главным объектом расследования, — сказал Стилвелл. — Разговор, который привел к тому, что невинную женщину похитили и терроризировал убийца, который за двадцать четыре часа до этого перерезал кому-то горло.
— Ты думаешь, я не чувствую себя виноватой из-за этого? Но я и в миллион лет не могла подумать, что такое произойдёт.
— Ты не настолько глупа, Моника. Ты передала конфиденциальную информацию грёбанному убийце.
— Я знаю!
Она выкрикнула
— Он сказал мне, что не убивал Гастона. Что это был кто-то другой.
— Когда ты с ним говорила?
— Он позвонил мне в пятницу утром, и он был так же удивлён, как и я. Сказал, что кто-то другой это подстроил.
— Кто?
— Он не сказал. Сказал, что это его козырь. Он раскроет, кто это, только если я заключу с ним сделку.
— Что ты ему ответила?
— Я сказала, что сделки не будет, потому что знала, что сама могу стать разменной монетой. Я не могла заключить сделку, не оказавшись лишённой лицензии или в тюрьме.
Стилвелл покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Неужели ты не видишь? Он не обратился бы к тебе, если бы собирался тебя сдать. Это бессмысленно. Его козырь — мэр Аллен. Бэби Хэд готов обменять его, чтобы спасти свою шкуру.
— Я не знаю об этом, — сказала Хуарес.
— Дай мне номер, с которого он звонил.
— Это не имеет значения. Он использует одноразовые телефоны и постоянно их меняет. Номер никогда не повторяется.
— Тогда где он?
— Я же сказала — понятия не имею. Это кошмар. Если бы я знала, что произойдёт, я бы тебя предупредила. Я бы это остановила.
— Жаль, что ты этого не сделала.
— Но я не знала. Стил, ты должен мне поверить.
Стилвелл не ответил. Он думал о том, что Хуарес только что ему сказала: Терранова готов заключить сделку, чтобы сдать более крупную рыбу, чем он сам. Это должен быть мэр.
— Кто он такой? — спросил он. — Почему у него нет судимостей? Даже по малолетке в Бейкерсфилде. Я проверял.
— Потому что он умён, — сказала Хуарес. — Он остаётся чистым и заставляет других делать за него грязную работу. Как меня. Он находит на тебя компромат, и тогда у тебя нет выбора. Вероятно, так он сыграл с мэром. Нашёл на него что-то.
— Что у него на тебя, Моника?
— Мы…
Хуарес покачала головой с отвращением — к вопросу и к себе.
— Мы делали разные вещи, когда были молодыми, — сказала она. — Вещи, которыми я не горжусь. У него есть фотографии, понятно? Фото, которые меня уничтожат. Это всё, что я тебе скажу. Это всё, что тебе нужно знать.
— Тогда это может быть твой выход. Ты должна иметь возможность передать ему сообщение.
— Какое сообщение? Он меня убьёт, если заподозрит подставу — и,
Она указала на белёсый шрам, тянущийся вдоль левой стороны её челюсти.
— Это он мне сделал, — сказала она. — Когда я сказала ему, что уезжаю в колледж, что хочу когда-нибудь стать адвокатом. Он это сделал, и знаешь что? Я даже не вызвала полицию. Я солгала матери — сказала, что упала с велосипеда, — потому что знала, что он сделает хуже, если я его сдам.
Это была ужасная история, и, вопреки себе, Стилвелл почувствовал сочувствие к Хуарес и её пожизненной беде. Но это не отменяло противоречия между её действиями и её позицией жертвы.
— Слушай, тебе нужно найти способ связаться с ним, — сказал он. — Скажи, что ты подумала и сделка возможна. Он сказал, что это не его ход, так что мы его выслушаем. Если он явится и сдаст более крупную рыбу, ты заключишь сделку.
Хуарес покачала головой, обдумывая это.
— И что будет со мной, если сделка состоится? — спросила она. — Что помешает ему бросить меня в придачу, чтобы подсластить сделку?
— Ты сказала, он умён, — сказал Стилвелл. — Если он получит, что хочет, зачем ему тебя сжигать? Он захочет сохранить тебя на следующий чёрный день.
Хуарес обдумала это, и Стилвелл мог прочитать её лицо. Она видела в этом разумный ход.
— А что насчёт тебя? — сказала она. — Что будет со мной с твой стороны?
— Не знаю, — сказал Стилвелл. — Если ты поможешь мне убрать этих парней, я постараюсь забыть обо всём.
— Как я могу этому доверять?
— Придётся просто поверить.
Хуарес покачала головой.
— Всё это из-за мёртвого бизона, — сказала она. — Это безумие.
— Дело не в бизоне, — сказал Стилвелл. — Дело в жадности и власти.
— Похоже, всегда так.
— Так ты можешь связаться с Террановой или нет?
— Может быть. Однажды он обратился ко мне, потому что ему нужен был хороший адвокат. По деловому вопросу. Я дала ему имя парня, с которым училась в юридической школе, он занимается корпоративным правом. Он нанял Брайсона, и это было несколько лет назад, но этот парень, возможно, всё ещё знает, как с ним связаться.
— Брайсон? Брайсон кто?
— Брайсон Лонг. У него своя небольшая фирма в Сил-Бич.
Стилвелл кивнул.
— Это адвокат по проекту с колесом обозрения, — сказал он. — Я смотрел эти материалы в четверг вечером в «Зейн Грей». Он, должно быть, всё ещё работает на Терранову. У него наверняка есть способ с ним связаться.
— Я позвоню ему, — сказала Хуарес.
— Когда доберёшься до Террановы, назначь встречу в здании суда, — сказал он. — Чтобы ему пришлось пройти через металлодетектор.
— А если он захочет привести Брайсона или адвоката по уголовным делам? — спросила Хуарес.