Партия в преферанс
Шрифт:
— Ты о чем думаешь? — шепотом спросила она.
— А ты?
— Я — боюсь, — ещё тише произнесла она и задрожала всем телом. — Надо было Малыша с собой взять. Слушай, может, ну его, этот клад!
— Не бойся, нас ведь двое, — Колька специально сказал это громким голосом, чтобы развеять страх.
Как ни странно, это ему удалось.
— Не дрожи, лучше свети фонарем как следует, — попросил он.
Кладовка была довольно большая и высокая. Вера стояла в полный рост, Кольке приходилось нагибаться.
— Нас не засыплет?
— Вот
— Навыка нет, — съязвила Вера.
— Не бурчи. Засыпать не должно, к тому же, до нас здесь недавно кто-то побывал. Следы совсем свежие.
Николай показал на разрытую землю. Взял фонарик у Веры и, наклонившись, поднял что-то.
— Ничего себе, — ахнул он. — Пулеметная лента.
Вера открыла рот от изумления.
— Это которая со времен гражданской войны?
— Точнее, первой мировой. — Николай выковырнул патрон и прочитал на тыльной стороне: — 1914.
— Смотри, здесь ещё валяются. — Она наклонилась и подняла с земли несколько штук. — Только совсем ржавые.
Они обшарили земляную кладовку и нашли там ещё несколько железяк.
Когда выбрались на поверхность, в глаза нестерпимо ударил яркий дневной свет.
— Даже не верится, — Вера жмурила глаза. — Что дальше будем делать?
— Думать.
Николай с озабоченным видом ходил кругами возле лаза.
— Предполагаешь, что все уже нашли? — она смотрела на Кольку.
— Не похоже, очень уж тщательно лаз замаскировали. Да и рылись несерьезно, так, ковырнули в нескольких местах. Как говорится, проба пера.
Внезапно он замолчал и пошатнулся, словно его сразил солнечный удар.
— У нас есть ручка и бумага?
Вера кинулась к сумке.
Несколько минут он сидел, сгорбившись, с закрытыми глазами и что-то чертил на листе. «Цепкая память преферансиста, — тихонько приговаривал при этом, как заклинание. — Цепкая… Какого черта!» Он тер пальцами лоб, кусал губы, морщился, недовольный собой. Наконец выдохнул:
— Вот. Думаю, мне удалось воспроизвести украденный чертеж. То есть я в этом уверен.
Вдвоем они склонились над бумагой.
— Это два дуба, — объяснял Колька. — Хорошо, что они до сих пор целы. Здесь раньше стоял дом, под ним — земляной подвал, где мы только что побывали. — Он начертил жирный крест на этом месте. — Вот, план выглядел именно так.
— Тогда что же получается? — растерянно спросила Вера. — Или там ничего не было, или…
— Или мы опоздали, — жестко закончил вместо неё Николай.
Он закурил и бездумно глядел на неровные кольца дыма. Выходит, все напрасно. Если и существует клад, то ему никогда его не найти. Горько осознавать, но… Надо жить реальной жизнью, и ничего не выдумывать. Как там Вера сказала: ищу клады старые, ношу портки рваные. Это про него. Он просто обыкновенный неудачник. Способности… Кому нужны его способности, если результат отрицательный? И все-таки, все-таки… Какая-то интересная мысль промелькнула у него в голове перед тем, как наткнулся на лаз.
Колька очнулся и услышал,
— Что?
— Я сказала, — повторила она, — что ты не придавал этой бумаге большого значения. Разве не так?
— Да-а, — медленно произнес он.
И вдруг улыбнулся. Голубые глаза, казавшиеся сейчас удивительно синими, озорно блеснули.
— Отлично!
Вера с недоумением смотрела на него.
Николай продолжал улыбаться, словно знал ещё что-то очень важное.
— К черту план, — закричал он. — Теперь эта бумажонка не имет никакого значения. Вернее, нет, имеет, имеет! Только совсем другое.
— Подожди… Не соображу… — Она вопросительно смотрела на него, не понимая, чему можно радоваться в такой ситуации.
— Верочка! — Колька вскочил, и не в силах скрыть своего ликованья, закружил её по поляне. — Я все понял, и про план, и про монеты. Сейчас понял! Это… это удивительно. Как я раньше не догадался!
Он схватил её за руку и потащил к зарослям бурьяна.
— Надо встать так, чтобы два дуба оказались слева, а дом справа. Дальше…
Заглянув в бумагу, которую держал перед собой, отмерил несколько шагов и стукнул каблуком о землю.
— Здесь!
Копал он с таким остервенением, что комья летели во все стороны, а пот заливал глаза.
— Здесь, это непременно должно быть здесь!
Вдруг лопата о что-то звякнула. Это оказался большой плоский камень. Николай с Верой вдвоем едва сдвинули его с места. Под ним оказалась пустота.
Колька завопил от радости:
— А-а, значит, я угадал, угадал! Я вычислил это место и клад вычислил! Слышишь, Вера?
Погреб, который отрыли на этот раз, был гораздо глубже земляной кладовки. Николай встал на колени и посветил туда фонариком.
— Ох! — воскликнул он и отпрянул назад.
Его внезапно побледневшее лицо испугало Веру.
— Там, — Колькина рука показывала вниз, сказать больше он был не в состоянии.
Вслед за Николаем Вера опустилась на колени и заглянула в погреб. Видно, в свое время он был аккуратно обшит досками, которые теперь кое-где подгнили, но до сих пор продолжали крепить грунт. Лишь в одном месте, где сгнила доска, заметно оползла земля.
— В левом углу… — срывающимся от волнения голосом подсказал Колька.
Приглядевшись, Вера, различила на полу погребка, слева, некий предмет, по своим очертаниям напоминающий суму.
…Они сидели в тени большого дерева, спрятавшись от палящих лучей солнца, и смотрели на то, что лежало перед ними на траве.
Оба устали. Спуститься вниз было легко, — Колька просто-напросто скатился туда кубарем, — а вот выбраться без приспособлений… В кровь изодранные руки и коленки ныли, но разве имело это сейчас какое-то значение?!
В серой сумке, сшитой из очень толстого и прочного холста, лежали золотые монеты. Много монет. С царским двуглавым орлом и портретом императора и самодержца «все Росс». Серая сумка была битком набита золотыми червонцами.