Партия в преферанс
Шрифт:
Вера и Николай смотрели на них и все ещё не верили в то, что это не мираж и не наваждение.
— Фантастика, — в который раз повторила Вера. — Так не бывает. Слышишь, не бывает!
— Бывает! — хрипло выдохнул Колька.
Он действительно вычислил клад.
Перед тем, как наткнуться на лаз, он — в который раз! — задавал один и тот же вопрос: почему Пимен спрятал монеты за наличник? Эта мысль не давала покоя. Обнаруженная земляная кладовка спутала все карты, а тут ещё этот план усадьбы…
Мысли путались, опережали одна другую, и от этого не было
Истина открылась внезапно. Своеобразным толчком стали слова Веры, что он не придавал плану усадьбы особого значения. А ведь и вправду! Он думал о чем угодно, только не об этом. Даже сегодня утром, когда шли на Выселки, ломал голову над одним и тем же вопросом: почему тридцать пять лет назад золотые монеты были спрятаны за наличником.
Потому что положил их туда не Пимен!
— А кто же? — ахнула Вера, когда он излагал перед ней ход событий.
— Гришка. У него навязчивая идея — стеречь батькины сокровища. Пимен, как мы выяснили, выделил часть денег дальней родственнице Глафире, с тем чтобы она взяла на себя заботу о Мане, Полине и Гришке. Остальное зарыл в земляной кладовке под домом. И я уверен, упрятал так, что с ходу не найдешь! Иначе это был бы не Пимен. Потом отдал завещание бабушке Мане.
— А при чем здесь Гришка?
— Не торопись, я к этому и веду. У Гришки бывали буйные периоды, его приходилось иногда отправлять в лечебницу, откуда он несколько раз убегал. Так было и после смерти Пимена. Гришка вырвался из «дурки» и пришел пешком на Выселки. А тут я со Славиком околачиваюсь. Дальше догадываешься, что было?
— Ну, примерно, — неуверенно произнесла Вера. — Он шарашит тебя по голове. Только при чем здесь монеты, упрятанные за наличником?
— Ты спешишь. Я тоже торопился, и у меня ничего не сходилось. Гришка бродит вокруг усадьбы и постоянно видит мальчишек, которые крутятся возле его родного дома. Ему это не нравится. Я не знаю, как он определил, где находится захоронка Пимена: может, видел что-то, может, догадался, у некоторых дураков чутье здорово развито. Факт тот, что он, остерегаясь мальчишек, решил по своему усмотрению перепрятать батькины деньги.
— Вот почему они оказались за наличником! — воскликнула Вера.
— Да, — подтвердил Николай. — Но Гришка не успокаивается. Он прячется на усадьбе и продолжает наблюдать. И тут ночью появляюсь я со Славиком. Доронькин струсил, к дому мне пришлось идти одному. Страшно, я пугаюсь посторонних звуков, шарахаюсь и задеваю наличник. Гришка видит, как сыпятся золотые монеты, приходит в ярость и чем-то тяжелым лупит меня по голове. Один московский профессор сильно недоумевал, почему после такого удара я не сделался дураком на всю жизнь.
Вера
— Ладно, дело прошлое, матери моей здорово досталось. Я виноват перед ней. Столько нервов помотала, пока меня на ноги поставила.
— Знаю, — тихо сказала Вера.
— Дальше — понятно. Гришка пугается, собирает с земли червонцы и в панике убегает. У меня остались только те монеты, которые успел сунуть в карман. Их обнаружила мать, когда меня раздевала. Я был без памяти.
— И она никогда не рассказывала тебе про это?
— Нет. Я не спрашивал, жалко её было. Она очень нервничала, стоило заговорить на эту тему.
— А почему ты так уверенно определил место, куда Гришка перепрятал монеты, после того, как напал на тебя?
— Это очень просто. Бабушка не раз брала меня с собой, когда ходила к Пимену в гости. К саду примыкал омшаник, где зимой держали пчел. Под ним находился глубокий погреб, и я это знал. Гришке проще всего было именно там схоронить сумку. Как видишь, я оказался прав. Едва взглянул на восстановленный план, — здорово помогли растущие дубы, — сразу определил, где находится это место. А дальше ты все знаешь.
Николай запустил руку в сумку.
— Здесь ещё что-то есть! — воскликнул он.
На самом дне сумки, завернутые в ветхую тряпицу, лежали два наградных знака.
— Что это? — вырвалось у него, когда развернул тряпку.
На ладони лежал орден, выполненный в виде креста. Его расширяюшиеся лучи были залиты темно-красной эмалью. В центре — на черном фоне выделялась горностаевая мантия. На одном из лучей виднелась маленькая петелька, а сам наградной знак был изготовлен из золота.
— Красота какая! — Николай бережно поворачивал орден во все стороны. Темно-красная эмаль при ярком солнечном свете торжественно переливалась на лучах креста.
— По моему, это орден святого Владимира, которым награждают за воинские заслуги. У нас в школе висит портрет Суворова, так вот у него на мундире среди других наград есть и этот. Орден святого Владимира считают одним из самых красивых наградных знаков. Учрежден императрицей Екатериной II.
— Потрясающе, — изумился Николай. — Откуда ты это знаешь?
— Интересуюсь историей.
Второй наградной знак, найденный в сумке, выглядел более чем скромно. Изготовлен он был из какого-то потемневшего металла, на котором кое-где виднелись следы позолоты, в виде восьмиконечной звезды с неровными лучами. В центре — круг с крестом, где выбита дата: 1918.
Присмотревшись, Николай увидел, что крест в круге не один, а целых три.
Вера тоже внимательно изучала находку.
— Я такого наградного знака не знаю. Это звезда ордена, но вот какого… Она покачала головой. — По размеру напоминает святого Станислава. Там тоже восьмиконечная звезда с неровными лучами, но в центре не три креста, а три ободка: из листьев, надписи и замысловатого вензеля в виде буквы С. Звезда ордена святого Станислава выполнена из золота, а здесь металл. — Вера задумалась. — 1918 год… — произнесла она.