Пари

Хокинс Дж. Д.

– Откройте рот… теперь высуньте язык… скажите “ааа”…

Он смотрит мне в горло достаточно долго, поворачивая мое лицо в разные стороны, чтобы тщательнее рассмотреть, затем смотрит на Лекси, которая стоит с суровым видом. Он встает, глубоко дыша и облизывая губы. Я уже догадалась по его лицу, что ничего хорошего, но насколько нехорошо я не пойму, пока он сам не скажет, и я очень боюсь услышать эти слова.

– Плохо. Даже очень. Вы слишком много пели, и это нанесло ущерб голосовым связкам, - говорит он, нервно посматривая на Лекси.
– Вам нужен хороший отдых, теплый

чай, нельзя петь и разговаривать. Пару дней достаточно.

– Но сегодня же выступление!
– говорю я с мольбой в голосе.
– Это последнее шоу тура! Это же Нью-Йорк!

– Хейли, послушай меня, - говорит Лекси, кладя руку мне на плечо и приседая рядом со мной.
– Я знала певцов, которые проходили через такое и наносили себе непоправимый ущерб. Ты же не хочешь сделать это с собой. Несмотря даже на то, что ты в Нью-Йорке.

– Но у меня же просто болит горло!
– говорю я, глядя на доктора, и ища поддержки. Мой голос хрипит и скрепит, но все же мне удается выдавить несколько слов.
– Смотрите, уже даже проходит.

– Все же я не советовал бы вам выступать, - нерешительно говорит доктор. Лекси сердито кивает ему, а потом вновь смотрит на меня.

– Это дерьмово, я знаю. Но ты же не хочешь поставить под угрозу свою карьеру. Ты должна поставить себя на первое место. Будут потом другие концерты. Нью-Йорк никуда не денется, по крайней мере, в ближайшее время, обещаю тебе.

Я качаю головой, и слезы начинают литься из моих глаз.

– Но не такой, как сейчас. Это завершающее выступление, все было только ради этого города! Где Брандо?

Лекси фыркает.

– Где он может быть, когда так нужен? Везде, только не здесь.

– Я не могу так поступить, - говорю я срывающимся голосом с рыданиями и всхлипываниями.
– Я не могу всех подвести. Мою группу. Мою команду. Фанатов. Я не могу этого сделать. Я не хочу.

– Иди сюда, - говорит Лекси, обнимая меня и прижимая мою голову к своей мягкой груди.
– Ты теперь гребаная звезда, Хейли. И веди себя подобающе. Это не они все зашли так далеко, а ты. Ты платишь им - не забывай это. В первую очередь стоит заботиться о себе.

Она отстраняется, глядя мне в глаза, и все еще держа свои руки на моих плечах. Заботливо вытирает мои слезы, из-за чего я начинаю улыбаться.

– Признаюсь, - говорю я, глядя на колени, - никогда бы не подумала, что ты можешь быть такой милой.

Лекси улыбается, приподняв уголки губ.

– Знаешь, я же не всегда была такой стервой. Но у бизнеса есть привычка вытаскивать не лучшие качества. Если выживешь, конечно.

– Спасибо, - бормочу я.

– Твое участие мне не особо помогло, но в будущем у тебя будут другие туры и, возможно, тебе придется иметь дело с артистами куда хуже, чем я. Однако, я впечатлена. Ты проделала долгий путь.

Ее добрые слова еще сильнее действуют на меня, и я чувствую себя побежденной, и моя нижняя губа начинает дрожать.

– Это было непросто. И я не так представляла себе завершение тура. Как мне всем сообщить об этом?

– Тебе и не надо сообщать, - говорит Лекси и, вынимая телефон, набирает сообщение.
– Я сама позабочусь об

этом. Просто делай то, что сказал тебе доктор и немного отдохни. Это не твоя работа - разгребать мелкую работу. Твоя работа - поправляться.

Я снова качаю головой, так как осознание того, что я не буду выступать, очень тяжело дается мне.

– Мне так тяжело принять это, - говорю я себе.

Лекси отрывается от своего телефона и смотрит на меня с сочувствием.

– Я прошла через худшее, поверь мне. И это не конец, запомни. Ты знаешь, ты напоминаешь меня - в самый смешной период моего пути. Жесткая, трудолюбивая, разгребающая кучи дерьма…

– Это означает, что я тоже буду в латексном платье? – смеюсь я.

Лицо Лекси становится жестче, острее. Она бросает на меня холодный взгляд, и у меня такое чувство, что она готова вонзить нож в мою шею. Мои мышцы мгновенно напрягаются, по позвоночнику пробежал холодок.

– Какого хрена это значит?
– говорит она голосом, который будто исходит из самой глубины ада. Голосом, каким говорят люди, собирающиеся кого-то убить.

– Э-э…ничего… - говорю я чуть слышно.
– Серьезно, это просто шутка…

Внезапно она разрывается оглушительным смехом, прикрываясь руками и стуча ногами.

– Прости, - говорит она, между приступами смеха, - я просто играю с тобой.

– Черт!
– говорю я, смеясь больше нервно, чем от юмора.
– Ты меня напугала, черт возьми. Я думала, ты собираешься убить меня или еще чего.

– Ха!
– Лекси хохочет и, беря телефон, идет к двери.
– Нет. Если я захочу убить, ты даже не заметишь.

Брандо

Перед тем, как ехать в Маджестик, чтобы встретиться с Роулэндом, я решил заскочить домой. Но перед этим я делаю несколько звонков студентам колледжа, которых я нанял следить за сайтом Хейли и за ее социальными сетями. Я сказал им, чтобы они поднимали свои задницы и мчались ко мне на экстренное собрание. Хотя я езжу как самый безрассудный человек, которому осталось жить несколько часов, ребята уже стояли в холе с ноутбуками под мышкой, ожидая меня. Пятеро ребят проходят ко мне, и я усаживаю их в гостиной, а сам встаю перед ними, как генерал, готовящийся провести брифинг для самоубийственной миссии.

– Ок, ребята, - говорю я, хлопнув в ладоши, - слушайте. Следующие пару дней очень важно сделать акцент на том, что я вам сейчас объясню. И мне нужно, что вы начали работать как ненормальные прямо сейчас. Сколько я бы вам не платил до этого, я утраиваю. Мы не сможем остановить распространение этой истории, но сможем немного изменить ее форму.

Я указываю на пару студентов, которые поспешно стали открывать свои ноутбуки.

– Стивен, Джессика: вы берете на себя социальные сети. Хейли до сих пор переживает за свое горло, и она до сих пор не проверялась. Она очень расстроена, что пришлось пропустить шоу в Нью-Йорке, но тур прошел на отлично, и она благодарит своих поклонников за поддержку, и не может дождаться, когда закончит свой альбом. Нужно вести себя так, будто вы ничего не знаете о Рексе Бентли, вы выше всего этого, это просто глупый слух, который совершенно не стоит внимания.