Пари
Шрифт:
Кроме меня.
Когда спускаюсь на первый этаж к проходной, охранник таращится на меня как на привидение — так и хочется скорчить ему злую рожу. Но когда до главного входа несколько метров, оттуда, прямо мне навстречу идет Лекс собственной персоной.
Я стараюсь делать вид, что не замечаю его, но это довольно проблематично, потому что мы буквально на одной прямой. Но все равно задираю нос и в самый последний момент, когда мы должны буквально пройти друг напротив друга, слегка поворачиваю голову, как будто замечаю его только сейчас. Легко киваю без намека на улыбку.
Но то, что происходит потом, ввергает меня в ступор.
Лекс просто проходит мимо.
То есть он в прямом смысле слова проходит и… все. Даже не поворачивает голову! Даже бровью не ведет, глазом не дергает! Как будто там, где я нахожусь, пустое место. Если бы пару секунд назад я не видела реакцию охранника на свое появление, но подумала бы, что тоже стала невидимым бестелесным существом, как и остальные сотрудники, которые просто исчезли.
Поверить не могу, что это происходит в реальности.
Да никто в жизни не устраивал мне такой тотальный игнор!
Никогда!
Да мне даже полицейские на перекрестах честь отдают!
Я в сердцах так вколачиваю каблуки в пол, что, кажется, за мной остаются дыры даже в непробиваемом граните. Но выдерживаю лиц и даже бровью не веду в ответ на его хамское поведение. Если это была проверка на мою реакцию, то я не дала повода думать, что меня можно задеть такими глупостями. Внутри, конечно, буря и торнадо, и даже колени подкашиваются от злости, но Лекс же не рентген, в конце концов.
И как только я выхожу на крыльцо, надеясь вдохнуть полной грудью и расслабиться, оказывается, что на этом у Вселенной сюрпризы для меня еще не закончились.
У входа, на фоне пафосного белого кабриолета, с цветами и игрушечным зайцем, стоит Егор. И вид у него при этом такой, будто он собирается засадить меня в свою машину даже если для этого придется заарканить как дикую козу.
Но, к счастью для него, я настолько зла на Лекса, что мой мозг перестает думать рационально и врубает режим «обиженной стервы», в котором я обычно совершаю всякую дичь, как это было когда я демонстративно разбила всю посуду, которую Марат собирался продать вместе с моей квартирой. Был ли это разумный взвешенный поступок? Нет. Сожалела ли я о нем? Пф-ф-ф-ф!
— Извини, что… — начинает было Егор, как только я спускаюсь к нему, но закончить ему не дает моя ладонь, которую я киношно кладу ему на щеку и притягиваю к себе как будто собираюсь поцеловать.
Конечно, блин, я не собираюсь этого делать, но на крыльце дежурит пара залетных сотрудников и я — можете назвать это самообманом или предчувствием — точно знаю, что как раз сейчас Лекс на меня оглянулся.
— Виктория… — бормочет Егор, явно сбитый с толку такой резкой сменой моего отношения.
Да плевать вообще.
В свое время он для каких только манипуляций меня не использовал — имею полное моральное право на сатисфакцию путем аналогичных манипуляций.
Блин, и почему меня так задевает этот придурок
Но все равно цепляет. Дергает тот единственный больной нерв, который продолжает реагировать на этого мужика несмотря на все мои аутотренинги по отсечению эмоциональных привязок.
— А-ну быстро убрал граблю, — шиплю в лицо Егору, когда чувствую его ладонь на своей талии. Сохранять при этом счастливый вид вообще нифига не просто.
— Вика, я же просто…
Отодвигаюсь ровно в тот момент, когда он, вместо того, чтобы убрать руку, как ему сказано, пытается подтянуть меня ею еще ближе.
— Есть хочу, — шиплю сквозь зубы, потому что неприятная близость этого типа начинает затмевать все прочие «плюсы» моего маленького представления.
— Конечно, я как раз собирался пригласить тебя на ужин.
Я позволяю усадить себя в машину, кладу на колени букет и зайца, в очередной раз чувствуя себя экспозицией на чьем-то надгробии, и огромным усилием воли улыбаюсь Егору во все тридцать два, как будто весь день только этого и ждала. Не оглянуться при этом на крыльцо вдесятеро сложнее, потому что так и подмывает посмотреть, там ли Лекс и какая рожа у него в эту минуту.
Буквально до болезненных спазмов фиксирую шею ровно, в одном положении, как будто от малейшего отклонения от курса зависит моя жизнь.
А потом мысленно посылаю Лекса к черту и делаю пометку в следующий раз, когда ему вздумается опять протянуть ко мне руки, не терять головы и вмазать ему по «бубенчикам» — пусть потом объясняет своей драгоценной Эстетке, почему они уже не «звенят».
Глава тридцать седьмая: Лекс
Я сжимаю кулаки так сильно, что кажется — кожа на костяшках вот-вот лопнет от экстремального натяжения. Как будто где-то внутри охранная система организма орет благим матом, что человеческое тело не приспособлено для таких экстремальных перегрузок. Но все равно ничего не могу с собой поделать.
Перед глазами, блядь, просто черная пелена, когда понимаю, что тот хер на модной тачке не просто снова вернулся в жизнь Виктории, но и задорно лапает ее как вздумается. Задаривает цветами. Забрасывает плюшевыми игрушками, как будто она пятилетний ребенок.
Что ж, блядь, эта красавица не теряла времени даром. Пока я целую неделю как проклятый заваливал себя работой и делами, лишь бы не поддаться искушению бросить все и приехать в «Гринтек», чтобы взглянуть на нее хотя бы одним глазом, она преспокойно налаживала контакт к еще одним бывшим. По кабриолету, в который Вика впорхнула буквально у меня на глазах, можно сделать два вывода — у этого типа определенно есть деньги, а еще он максимальный придурок, потому что нормальный мужик в здравом уме и крепкой памяти в жизни не стал бы рулить настолько стрёмную тачку. Даже если она стоит хуллиард и на ее капоте красуется значок известного немецкого бренда.