Паладин
Шрифт:
– Находчиво, – оценил он, – спасибо… Фелисия, – сказал он неуверенно, опасаясь, что расслышал ее имя неправильно.
Она улыбнулась и села рядом. Кусочек мыла отправился обратно в сумку. Кажется, волшебница никуда не торопилась. Это удивляло паладина. Казалось бы, долгожданное спасение, она должна рваться на волю изо всех сил, но Фелисия была спокойна, будто у себя дома.
– Крэйвел Кримариф, – представился паладин.
Обычно было принято оглашать название монастыря, в котором обучался паладин. Оно служило второй фамилией, но Крэйвел и в здравом уме не всегда решался его произнести, а сейчас это было ему строго противопоказано. Название монастыря вертелось на языке так же навязчиво, как висельник в петле. Крэйвел понимал, что, произнеся
– Вряд ли ты пришел за мной, – сказала Фелисия. – Что привело тебя сюда?
– Я ищу ренегата по имени Солигост, – ответил Крэйвел. – Это он посадил тебя в темницу?
– Нет, – несколько удивленно ответила Фелисия. – Клятвопреступника, который заточил меня здесь, зовут Лирэй.
– Ох…
Паладину снова поплохело. Мало ему было одного призрака из прошлого, а теперь их была целая свора. Фелисия попросила подождать ее пару минут и отлучилась обратно в темницу. Крэйвела поражало то, как легко она вернулась в место, где провела черте сколько времени взаперти. Неужели ее совсем не трогали воспоминания о плене? Крэйвел и по сей день избегал посещения любых тюрем. Но вот, иногда все-таки приходилось…
Фелисия вернулась к Крэйвелу довольно быстро. Она принесла с собой браслет и сейчас колдовала над ним. Крэйвел ничего не понимал в магии, так что просто любовался работой профессионала, пусть и начинающего. Однако навыков Фелисии хватило, чтобы снять с браслета наложенные на него чары и наложить уже свои. Самоцветы в браслете запахли цветочным мылом. Девушка протянула его паладину.
– Ух ты, спасибо, – сказал тот, – только как мне его надеть?
На лице Фелисии нарисовалось неловкое выражение. Наглухо запаянный браслет не подразумевал самостоятельного надевания и снимания.
– Я не подумала об этом, – призналась она.
Они позволили себе немного посмеяться. Крэйвел убрал браслет в походную сумку.
– Потом попрошу какого-нибудь кузнеца добавить застежку на браслет, – сказал он. – А ты довольно спокойная для пленницы, – заметил он. – Это… подозрительно.
Фелисия улыбнулась, его подозрения нисколько не задели ее.
– Со мной хорошо обращались все это время. Я уже давно здесь. Просто привыкла.
– Так, как ты угодила сюда? – задал Крэйвел следующий вопрос.
– Я просто собирала кое-какие компоненты для волшебства в лесу, и встретила Лирэя. Он сначала уговаривал меня пойти с ним, но поняв, что я не хочу, похитил меня.
– Зачем?
Крэйвел уже догадывался, зачем, но решил все-таки задать уточняющий вопрос, вдруг он ошибался. Но ответ оказался предсказуемым.
– Ему нужен лекарь, – ответила волшебница.
Клятвопреступники не могли больше пользоваться магией Сельи для исцеления своих ран. Поскольку другой магии паладины не знали и им было уже поздно начинать ее изучать, приходилось искать альтернативные способы лечения. Одним из них было принуждение других магов или алхимиков лечить их. Похищение волшебников ренегатами было не частым явлением, но и не редким. Большую часть клятвопреступников уже удалось казнить, так что такие случаи почти не встречалисье, и маги потеряли бдительность.
Крэйвел хотел задать волшебнице еще несколько вопросов, но чувствовал, как усталость берет свое. Да, он был вынослив, но третьи сутки на ногах в полном латном доспехе почти без сна и на диете из солонины сделали свое дело.
– Мне нужно поспать, – сказал он Фелисии. – Ты сможешь покараулить хотя бы несколько часов?
Он не был уверен, можно ли ей доверять, но его это не особо и беспокоило. Он свое дело сделал, если и умрет, то с чистой совестью.
– Да, без проблем, – ответила девушка.
– Если заметишь какую-либо опасность, разбуди меня, – сказал Крэйвел и стал укладываться прямо на каменном полу. Это было не очень комфортно, но лучше, чем ничего.
– Здесь безопасно, – уверенно заявила девушка. – Во всем подземелье почти никого нет.
–
– Нет. Лирэй позволял мне прогуливаться здесь под его надзором...
– Все, спокойной ночи! – поспешил Крэйвел оборвать разговор, едва услышав это треклятое имя.
Фелисия усмехнулась. Паладин снял поясные сумки, чтобы использовать их в качестве подушки, и лег на спину. Фелисия, обрадованная тем, что возможность колдовать вернулась к ней, занялась упражнениями. Потренировавшись пару часов, она стала замечать беспокойство своего спутника. Он вертел головой и хмурился, дыхание у него сбилось. Учитывая то, в каком он пребывал состоянии совсем недавно, немудрено, что ему снились кошмары. Фелисия снова достала кусочек мыла из своей сумки. Она хотела поднести его к лицу спящего, но в последний момент передумала и замерла. Ей стало любопытно, что ему снится. Она могла подсмотреть, она умела. Хоть она и понимала, что поступает не очень красиво, волшебница все же наложила нужные чары и легонько коснулась пальцем лба паладина.
Теперь она могла видеть тот же сон. Стоило ей попасть в него, как она тут же вырвалась обратно и жадно втянула ртом воздух в судорожном вздохе, она была не готова к таким впечатлениям. Она не успела ничего разглядеть, вокруг была почти полная темнота, лишь робкий отсвет магического огня откуда-то неподалеку. Ужасная вонь и духота сразу же вскружили голову. В основном пахло мочой и потом. Выбивал дух из груди и сумасшедший голод. Голод, какого Фелисии раньше и близко не доводилось испытывать. До боли в животе, мучительной и изматывающей, от которой было никак не уйти, и невыносимая фрустрация от невозможности хоть что-то с этим поделать. Судя по ощущениям, Крэйвел пребывал в этом странном месте уже очень долго и потерял надежду пережить ад. Оправившись после первого шока, волшебница предприняла вторую попытку погрузиться в чужой мучительный кошмар – очень уж было любопытно.
Вновь оказавшись в камере, в которой было невозможно даже устроиться удобно, Фелисия стала вглядываться в окружение. В слабом свете далекого магического фонаря можно было разглядеть только грязь и прутья решеток. Но вот откуда-то сбоку донеслись звуки возни. Поворот головы – в соседней камере кто-то рвал на себе грязную сорочку. Хотелось что-то сказать, но не было сил, ни физических, ни моральных. В полумраке было плохо видно, что происходит в соседней камере, но Крэйвел уже и так все прекрасно понимал. «Нет, нет, нет, пожалуйста, не надо, нет!» –его мысли в этот момент. Он расплакался, наблюдая за чем-то. Фелисия поняла, что происходит, когда сосед вскарабкался ненадолго по прутьям чуть вверх, а затем сорвался и начал дергаться в конвульсиях. Звук биения его тела об решетку жгучим клеймом врезался в память. Когда висельник обмочился, по кривому полу все потекло Крэйвелу под ноги. Фелисия ощутила влагу и отвращение. Крэйвел завыл и обхватил голову руками. Больше волшебница ничего не увидела.
Покинув кошмар, девушка взглянула на Крэйвела. Из его глаз текли влажные дорожки. Фелисия поспешила подсунуть ему под нос мыло. Паладин через несколько минут успокоился и задышал ровно. Повторная попытка посмотреть его сон не принесла никакого интересного результата, это была очень быстрая череда незнакомых мест, лиц и событий. Волшебница оставила мыло лежать рядом с головой Крэйвела и продолжила упражнения в колдовстве.
Она догадалась, что это за место. Лирэй рассказывал ей. Он тоже был там. Монастырь Ронхель. Место, где начали свое обучение двое этих паладинов. Целая группа совсем еще юных послушников была буквально замучена бесчеловечными испытаниями и натуральными пытками, которым подвергал их сбрендивший наставник. Это событие получило название Ронхельская Трагедия. Несколько послушников Ронхеля покончили с собой, не вынеся тягот такого обучения, кое-кто умер от голода. Оставшиеся в большинстве своем выжили из ума. Лишь единицы решились повторить попытку завершить свое обучение. Но половина из них в дальнейшем предала Селью, они стали клятвопреступниками.