Паладин
Шрифт:
Использовав все аргументы, включая кулаки, Джесси заставил друзей пойти по домам, а сам отправился искать потайное место в родном городе. Им оказался незамысловатый тайничок в заброшенной ветви ливневой канализации. Джесси вытащил из тайника всякое детское барахлишко вроде красивых бусин да стеклышек и засунул туда кристалл. Кристалл сиял, и бреши тайника пришлось хорошенько замазать грязью. Вот теперь готово! Никто и не догадается, что за этим камнем лежит магический артефакт! С чувством выполненного долга Джесси отряхнул руки и пошел домой. Его родители тоже потеряли его, конечно они будут ругаться, но Джесси им ничего
На следующий день вокруг храма собралось столпотворение, носились стражники и инквизиторы, жрецы и паладины, а также целый рой зевак. Последние выглядели встревоженно. Акреф был небольшим горным городишкой, который держался на плаву только благодаря мастерству своих ремесленников. Жители города целиком и полностью зависели от провианта, привозимого из соседних городов, и урожая Храма Изобилия. Акреф не имел ни своего скота, ни полей, а стратегические запасы не были рассчитаны на затяжные перебои с поставками. Жители Акрефа были чрезмерно уверены в своей богине. И вот, этим утром при обращении в храм за своей порцией пищи, обыватели столкнулись с неожиданной новостью: сегодняшний паек – последний. Растения завяли, оставив после себя последние плоды, мясо отмерло, начав обратный отсчет до полного протухания.
Когда доберется помощь из соседних городов – неизвестно. Путь неблизкий и скалистый, Акреф располагался на самом западе Селиреста, приютившись у подножия горного хребта. Придется потуже затянуть пояса, не меньше, чем на месяц. Только начало лета, и дары природы, которые жители города могли бы собрать, попросту еще не созрели.
Сложности возникли так же из-за гибели лекарственных растений. Не все проблемы со здоровьем могли решиться по щелчку пальцев Сельи. И дело было не только в ограниченных возможностях богини. Ее же собственные табу создавали для ее почитателей проблемы. Некоторые магические манипуляции над человеческим телом были ею же самой строго настрого запрещены.
Запрещена так же была магия телепортации. Никто толком не мог объяснить, почему этот несомненно полезнейший раздел магического искусства отнесели в категорию чернокнижия, но так уж распорядилась инквизиция. Вероятно, из-за опасения злоупотреблением этой магией, или из-за рисков, связанных с ее использованием. Взмахнуть волшебной палочкой и телепортировать в Акреф тонну зерна никто не мог. Среди магов Селиреста даже не было специалистов этой школы, запрет на использование телепортации соблюдался с самого воцарения Сельи на божественном престоле – по человеческим подсчетам, уже полторы тысячи лет. Смертным такой срок казался вечностью. Все маги, знавшие заклинание телепортации, погибли или сбежали из королевства уже очень давно.
Джесси вместе с остальными наблюдал за суматохой в городе. Мальчик понял, что его обманули. Кристалл все-таки выкрали, он уже проверил свой тайник – пусто. Джесси хранил в тайне события прошлой ночи. Он опасался обвинений в свой адрес. Масштаб катастрофы казался ему невероятным, и он боялся, что всю вину повесят на него, это был слишком тяжкий груз для ребенка. Он и так уже получил свое наказание за ночные гуляния, ему хватило под завязку и этого.
Следствие порядком озадачилось находкой на месте происшествия обрубка деревянного меча. Ободранные грядки сразу навели на мысль, что все это дело рук каких-то сорванцов. Но вот поддельный график
– Джессвел, где твой меч? – предельно серьезно спросил отец.
Сын понял, что попался, и понуро встал перед отцом, готовясь принять новое наказание. Но родители оказались скорее встревожены, чем разгневаны. Мать нервно мяла платок в руках, наблюдая за сыном, а отец сидел за столом и старался продемонстрировать ребенку, что сейчас ему нечего бояться, но необходимо все рассказать.
– Я ночью пробрался в Храм Изобилия, хотел... стащить что-нибудь вкусное, – неуверенно начал мальчик, ему тяжело давалось признание того факта, что он позволил себе воровство. – А потом туда пришел клятвопреступник. Самый настоящий. С огромным кривым мечом...
Отец нахмурился, явно не веря сыну, а вот мать сразу поняла, что ребенок не врет. Она побледнела, как мел, осознав, в какой опасности был ее сын. Женщина осела на стул. А мальчик продолжил рассказ:
– Когда я понял, что он пришел за кристаллом, я заступился за храм, но... у меня при себе был только деревянный меч, так что... – говорил он так, будто с настоящим, он точно победил бы.
Отец испытующе смотрел на сына, пытаясь понять, сочиняет он или нет
– Ты понимаешь, насколько это серьезно? – сказал отец. – Об этом необходимо немедленно рассказать страже. Даже если стыдно.
Джесси понимающе закивал. А что еще делать? Злодеяние уже совершено, оставалось только расхлебывать последствия.
Родители тревожно переглянулись и принялись собираться. Они всей семьей пришли к патрульному посту, там их встретили и сопроводили к следователю, который занимался этим делом. С момента начала расследования прошло не более суток. Была надежда, что удастся догнать похитителя по горячим следам. Семья Джесси осознавала, что стоит на кону, поэтому не постеснялась заявиться на прием ночью.
Судя по всему, блюстителям порядка было не до сна. В Храме Справедливости располагался суд и тюрьма, а также в нем работали бюрократы правоохранительной системы и расквартировывались их высокопоставленные коллеги, приезжающие из других городов. Сейчас это место кипело жизнью, несмотря на поздний час.
Свидетеля вместе с родителями отвели в кабинет. Джесси был полон мрачной решимости, будто его вели на казнь, а не на допрос. Родители старались подбадривать его, но это все, что они могли сделать.
В кабинете за письменным столом сидел следователь, дознаватель, а также чуть поодаль стоял паладин Сельи. Последний на фоне суровых дядек за столом вызывал доверие и выглядел добродушным. Светловолосый, светлоглазый, в латах и с голубым плащом за спиной, он словно сошел с одного из витражей храма – воплощенный свет Сельи.
Трудно было понять на первый взгляд, что могло сподвигнуть кого-то подобного променять свою судьбу на участь угрюмого чудовища, о котором предстояло рассказать маленькому свидетелю. Вопросы задавал дознаватель, а следователь вел протокол допроса и не отрывался от бумаг. Дознаватель выспрашивал все в мельчайших подробностях, чтобы успешнее отделить правду от лжи. Детская ложь отличалась от взрослой, и это был первый раз, когда ему пришлось иметь дело с ребенком. Точнее, второй…