Падшие
Шрифт:
— Ого, — сказала она, волоча табуретку за собой, — Что-то не так. Записи раньше лежали именно здесь… Я полагаю, что они сделали небольшую уборку, после моего последнего визита сюда.
— И как давно это было? — спросила Люси.
— Где-то с неделю назад… — Голос Пенни затих, поскольку она уже растворилась в темноте, позади одного из стеллажей.
Люси никак не могла себе представить, чтобы в "Мече и Кресте", кому-то понадобятся все эти коробки. Она подняла крышку с одной и достала толстую папку, с надписью "ИСПРАВИТЕЛЬНЫЕ МЕРЫ".
Она сухо сглотнула. Может быть, это ей лучше было не
— Записи об учащихся расположены в алфавитном порядке, — снова подала голос Пенни. Он теперь звучал приглушенно и издалека. — Е, Ф, Г… вот и он, Григори.
Люси пошла на звук шелеста переворачиваемых документов по узкому проходу и скоро увидела Пенни с коробкой в руках, сгорбившуюся под ее весом. Личное дело Даниэля было зажато у нее под подбородком.
— Оно такое тонкое, — разочарованно протянула она, подняв на нее глаза и передала папку Люси. — Обычно, они гораздо толще… — Она снова взглянула на Люси и закусила губу.
— Хорошо, теперь я кажусь сумасшедшей. Давай просто посмотрим что внутри.
Личное дело Даниэля содержало лишь один документ. Черно-белая ксерокопия фотографии, наверняка взятой из его студенческого билета, была приклеена в верхнем правом углу. На снимке Даниэль смотрел прямо на камеру, а теперь и на Люси, со слабой улыбкой на губах. Она не удержалась от ответной улыбки. Он выглядел так же, как в ту ночь, когда… что же, она не могла совсем не думать об этом. Его образ всегда был четким лишь в ее голове, но она никак не могла вспомнить, где она видела его.
— Боже, но ведь он выглядет сейчас точно так же? — удивленный возглас Пенни прервал ее мысли, — А ты только посмотри на дату. Этот снимок был сделан три года назад, когда он впервые попал в "Меч и Крест".
Это, должно быть, и было тем, о чем она думала… Даниэль тогда выглядел также, как и сейчас. Но она чувствовала, будто она думала — или собиралась подумать — о чем-то другом, только теперь она не может вспомнить, что это было.
— Та-а-к. Родители: неизвестны, — Пенни читала данные анкеты, а Люси заглядывала ей через плечо, — Попечитель: "Детский приют. Лос-Анджелес".
— Приют? — ахнула Люси, схватившись за сердце.
— И это все. Все остальное, что написано здесь это его…
— Криминальная история, — закончила Люси. — Гуляние на общественном пляже после закрытия… порча мусорного бака… неосторожный переход улицы.
Пенни вытаращила глаза на Люси и проглотила смех. — Красавчик Григори арестован за неосторожный переход улицы? Признаюсь, это даже забавно.
Люси представила себе Даниэля, арестованного ни за что, и это ей не понравилось. Ей нравилось еще меньше то, что согласно своду правил "Меча и Креста", его жизнь здесь включала в себя не больше, чем этот самый список мелких правонарушений. Эта тонкая папка с единственным анкетным листком — это все что было известно о Даниэле.
— Должно быть что-то еще, — сказала она.
Они услышали шаги над головой. Люси и Пенни посмотрели на потолок.
— Это в главном офисе, — прошептала Пенни, рукавом свитера смахнув пыль с кончика носа. — Это может быть кто угодно, но ты не пугайся, сюда очень редко спускаются, и никогда по субботам. Поверь мне.
Секундой позже, дверь архива приоткрылась, и они увидели как свет, проникнув
Люси зажмурилась, ожидая самого худшего когда навязчивый, мелодичный ритм заполнил комнату. Кто-то пел.
— Дууу-да-да-да-дуу, — тихо напевал женский голос. Люси вытянула шею между двумя коробками и увидела худую пожилую женщину с маленьким фонариком, прикрепленным к обручу на ее лбу, как обычно их носят шахтеры. Мисс София. Она несла в руках две большие коробки, стоящие одна на другой, поэтому все, что могла разглядеть Люси, — был ее лоб и ореол светящихся серебристых волос. Ее легкие шаги создавали впечатление, что коробки были наполнены невесомыми перышками, а не тяжелыми папками.
Пенни больно сжимала руку Люси, пока они смотрели, как Мисс София аккуратно ставила коробки на пустое место на ближнем стеллаже. Затем она достала ручку и записала что-то в своем блокноте.
— Еще пара, — сказала она, и что-то пробормотала себе под нос, так тихо что Люси не смогла разобрать слов. Секундой позже, мисс София уже вышла за дверь и скользнула вверх по лестнице, уйдя так же внезапно как и появилась. Звук шагов слышался еще лишь мгновение.
Когда дверь за ней закрылась, Пенни громко выдохнула. — Она сказала, что есть еще. Она возможно вернется.
— И что нам теперь делать? — спросила Люси.
— Ты сейчас поднимешься наверх по лестнице, — скомандовала Пенни, — Наверху поверни налево и ты сразу же окажешься в главном офисе. Если кто-то увидит тебя, можешь сказать, что искала ванную комнату.
— А ты?
— Я положу дело Даниэля на место и буду ждать тебя на трибунах. Мисс София не станет ничего подозревать, если увидит только меня. Я бываю здесь внизу так часто, словно здесь моя вторая спальня.
Люси взглянула на дело Даниэля с небольшой ноткой сожаления. Она еще не была готова уйти. Как раз, когда она все же уговорила себя проверить дело Даниэля, она подумала, что было бы неплохо увидеть и дело Кэма. Даниэль был таким загадочным и, к сожалению, таким же было и его дело. Кэм же, с другой стороны, казался очень открытым и эдакая "душа нараспашку", словно специально хотел ее в этом убедить. Люси стало интересно, что же на самом деле он может скрывать от нее. Но лишь один взгляд на серьезное лицо Пенни сказал Люси, что у них совсем не осталось времени на приключения. Пора было спасать свои шкурки.
— Если здесь есть еще что-то о Даниэле, мы обязательно это найдем, — заверила ее Пенни, — Мы просто продолжим поиск в другой раз. — Она немного подтолкнула Люси к двери. — Да иди же.
Люси быстро прошла до конца темного коридора, а затем толкнула дверь на лестницу. Воздух на нижней лестничной площадке был все еще влажным, но по мере того, как она поднималась вверх он становился все чище. Когда она достигла верха лестницы ей даже пришлось поморгать и потереть глаза, чтобы снова привыкнуть к яркому солнечному свету, наполнившему вестибюль. Она обогнула угол и прошла через белые двери в главном вестибюле. Там она застыла от удивления.