Падшие
Шрифт:
Она последовала за Кэмом к самому сердцу старого кладбища, в низину к богатым склепам. Снизу казалось, что надгробия здесь на склонах будто нетерпеливые зрители пытались заглянуть к ним вниз, а Люси и Кэм были для них актерами на арене амфитеатра. Полуденное солнце бросало оранжевые отблески сквозь листья гигантского старого дуба и Люси прикрыла глаза руками. Сегодня был самый жаркий день за всю неделю.
— А вот этот парень, — проговорил Кэм, указывая на солидное захоронение, украшенное портиком с коринфскими колоннами. — Наверняка, был лицом, уклонявшимся от
— Так ли это? — спросила Люси. — Напомни мне, что делает тебя экспертом во всем этом? — Даже сейчас, когда она поддразнивала его, у Люси было чувство, что ей оказывали странную честь находится рядом с Кэмом. Он поглядывал на нее, чтобы убедиться, что она улыбается.
— Это просто мое шестое чувство. — Он сверкнул белоснежной, невинной улыбкой. — Или если тебе хочется седьмое чувство, или восьмое чувство, или девятое чувство, или что там дальше идет.
— Впечатляет. — Она улыбнулась. — Я заплачу за чувство вкуса прямо сейчас. Я умираю от голода.
— Всегда к вашим услугам. — Кэм вытащил одеяло из сумки и расстелил его в тени дуба. Он отвинтил крышку термоса и Люси ощутила дивный аромат свежего эспрессо. Она обычно не пила черный кофе, и Кэм снова удивил ее: она увидела как он наполнил стакан льдом, залил его эспрессо и долил молока сверху. — Прости, я забыл прихватить сахар, — сказал он.
— Я пью без сахара. — она глотнула холодный напиток, ее первый восхитительный глоток кофеина, запрещенного в "Мече и Кресте", за всю неделю.
— Вот так повезло, — сказал Кэм, раскладывая остальные припасы. Глаза Люси расширились, когда она увидела, как он выкладывал на одеяло: темно-коричневый хрустящий багет, небольшой кружок мягкого сыра, терракотовую баночку оливок, тарелку яиц приготовленных с пряностями, и наконец, два ярких зеленых яблока. Казалось невероятным, чтобы Кэм смог уместить все это в свою сумку или, что он планировал съесть всю эту еду один.
— Где ты достал все это? — спросила Люси, делая вид, что все ее внимание отдано отламыванию кусочка свежей корочки хлеба, — И с кем ты собирался на пикник до того как пригласил меня?
— До того как пригласил тебя? — Кэм рассмеялся. — О, я с трудом вспоминаю свое скучное существование до твоего появления.
Люси наградила его самым едким взглядом, чтобы дать ему понять, что нашла его лесть слишком грубой… но и совершенно очаровательной. Она откинулась на локтях назад, скрестив ноги в лодыжках. Кэм сидел, скрестив ноги, лицом к ней, и когда он протянул руку к ней за ножом для сыра, то его рука коснулась, а затем накрыла ее колено поверх черных джинсов. Он посмотрел на нее, будто бы спрашивая, "так нормально"?
Когда она не дрогнула, он остался в таком положении, взял кусок багета из ее рук и использовал ее ногу вместо столешницы, пока намазывал сыр на хлеб. Ей нравилось ощущать его вес на себе, а в такую жару, это о многом говорило.
— Я начну с более легкого вопроса сначала, — сказал он, наконец снова
Люси не удержалась и осторожно провела пальцами по ним, по бесконечно бледным припухлостям, постепенно сливающимся с цветом его бледной кожи. Прежде, чем она почувствовала смущение от своей дерзости, Кэм схватил ее руку и крепко сжал.
Люси смотрела на его пальцы, сжавшие ее руку. Она раньше не замечала, насколько близко совпадали оттенки их кожи. В окружении загорелых южан, бледность Люси всегда заставляла ее чувствовать себя неловко. Но кожа Кэма была особенная, бледная с каким-то металлическим отливом, она даже подумала, что может и ее кожа, выглядела необычно на его взгляд. Ее плечи задрожали, и она почувствовала небольшое головокружение.
— Тебе холодно? — спросил он тихо.
Когда она встретилась с ним взглядом, то поняла, что он точно знает, что ей не холодно.
Он придвинулся ближе на одеяле и понизил голос до шепота.
— Сейчас, я полагаю, ты хочешь, чтобы я сказал, что я, увидев через кухонное окно как ты пересекаешь двор, сложил все это в сумку в надежде уговорить тебя прогулять урок вместе со мной?
Это был один из тех моментов, когда она ловила бы лед в напитке, если бы он уже не растаял в этой застоявшейся сентябрьской жаре.
— И у тебя был заготовлен план романтичного пикника, — продолжила она, — В этом живописном месте?
— Эй. — Он пробежался пальцами по ее нижней губе. — Ты не одна из тех, кто наводит на мысли о такого, рода романтике.
Люси отстранилась. Он был прав — она была самонадеянной… уже во второй раз за этот день. Она чувствовала, как горят ее щеки, когда она вспомнила о Даниэле.
— Эй, я просто пошутил, — сказал он, качая головой увидев выражение ее лица. — Как будто это не очевидно. — Он пристально наблюдал за стервятником, кружащим над большой белой статуей, в виде пушки. — Я знаю, что это не Рай, — сказал он перебросив Люси яблоко, — но мы же можем притворится, что мы слышим песнь Смита. Но, по правде сказать, в этой школе это не особенно срабатывает.
Это было мягко сказано.
— По моему, — сказал Кэм, откинувшись на одеяле, — место не имеет значения.
Люси взглянула на него с сомнением. Она жалела, что он отклонялся назад, но сама была слишком застенчива, чтобы пододвинуться к нему, когда он прилег рядом.
— Там, где я рос, — он помолчал, — все не так сильно отличалось от стиля жизни в "Мече и Кресте". Как результат, я получил иммунитет к окружающей меня среде.
— Не может быть? — Люси встряхнула головой. — Значит если бы я вручила тебе билет на самолет до Калифорнии, прямо сейчас, то ты не был бы рад, вырваться отсюда?